Гамаюн - птица сиреневых небес

ГЛАВА 37. Ксандра. Обряд

- Ну и что мне делать надо? – глядя на нас круглыми испуганными глазами, спросила Таня.

- Смотри, - начала объяснять я. - Садишься сюда, за стол. Вот так. Сюда зеркало.

Таня послушно уселась. Я расстелила на столе ткань, поставила на нее зеркало, перед ним свечу и чашку со слониками, рядом положила страничку с написанным от руки текстом и короткую бечевку.

- А что в чашке? – с любопытством заглянула Таня внутрь.

- Земля и травы. Не трогай, пожалуйста. Возьми заклинанье и сначала прочитай его про себя, чтобы потом не сбиться во время чтения вслух.

Таня пробежалась по листу и подняла недоуменные глаза на меня:

- И вот этот бред мне поможет?

- Это всего лишь форма заговора, пришедшая из глубины веков и закрепившаяся в таком виде, - спокойно объяснила я, - Не мы это придумали, не нам это менять. Но ведь дело не в словах.

- А в чем?

- Хм. Дело прежде всего в тебе.

- Во мне?

- Ну разумеется. Ведунья лишь вложила свою магию в эти предметы, но проводником, который направит энергию в нужную сторону, должна стать ты, Таня. Ты, и только ты сможешь придать этой магии недостающую силу, придать ей импульс. Иначе все пропадет зря.

- Но почему я?

- А кто же, если не ты? Именно желания людей имеют силу. Если ты вложишь в заговор всю свою волю к жизни, то оно сработает, как надо. Ты ведь знаешь о плацебо? – Таня кивнула головой, - Это известный факт. Так что же излечивает человека, который получает от врача таблетку-пустышку, но искренне верит, что это чудо-лекарство, которое его обязательно спасет? Сама вера человека и излечивает его.

- Так получается, что слова не важны?

- Я не смогу ответить на этот вопрос однозначно. Однако с древнейших времен люди использовали для передачи магии именно вербальный способ. Почему? Этого ученые до конца так и не выяснили. Впрочем, о чем это я? Наука магию отрицает. Не мне и не сейчас читать тебе лекцию о важности слова, о том, как словом можно влиять на людей и животных. Не буду я сейчас и вспоминать фильм «Вода», где рассказывалось о том, как вода сохраняла информацию о словах и звуках вместе с заключенной в них энергетикой. О том, какую силу издревле люди приписывали проклятиям и благословениям. Как наши предки серьезно к ним относились и как старались не произнести ненароком опрометчивых слов. Заметь, это отражено во всех религиях и верованиях. На подробные рассказы сейчас нет времени. Интересуешься – поищи сама. Сейчас скажу лишь так: ты должна поверить, что эти слова – удобная форма для того, чтобы магия, помноженная на твои убеждения и желания, начала действовать. Ты меня поняла?

- Я вас поняла, Ксандра, - кивнула девочка.

- Уже почти полдень, - мягко напомнила Лу и протянула коробок спичек девочке.

Таня зажгла свечу дрожащими руками и потушила спичку. Мы уселись вокруг стола рядом с Таней, подбадривая ее взглядами.

- Надо закрыть окно, чтобы свечу не затушило, - снова подсказала Лу, и я быстро встала и плотно закрыла окно и дверь.

Девочка испуганно смотрела на меня, и листик бумаги дрожал у нее в руке.

- Может, прикрыть занавески? – предложила я.

- Напротив! – твердо возразила Саша, встала и отдернула занавески.

Свет хлынул в кухню, проложив широкие золотые полосы через стулья и стол, лег на мои ноги горячей невесомой рукой.

- Смотри, Таня! – громко сказала Саша. - Там, за окном, идет жизнь. Посмотри на солнце, на это небо, на деревья. Ты слышишь, как поют птицы и весело кричат дети? Ты же хочешь жить, не так ли? Жить, как они, и так же радоваться жизни? Петь, прыгать, бегать, да просто ходить по земле? Ты хочешь мокнуть под дождем? Хочешь погружаться в волны моря или реку, чувствуя каждой клеточкой тела биение своего сердца? Ты хочешь этого? Скажи!

Девочка кивнула головой, не отрывая взгляда от Саши.

- Ну так читай! Читай, вкладывая свою надежду, свое желание жить в каждое слово, в каждый звук. Читай. Думай о жизни, о самом прекрасном, что у тебя было, есть и еще будет. Читай.

Таня снова взяла бумажку, несколько раз нервно выдохнула, потом начала читать:

- «Встану я, благословясь…» - она сбилась, прокашлялась, и начала читать заново, уже громче и звонче, постепенно черпая откуда-то нервную силу и уверенность в своих словах, - «Встану я, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей в двери, из города во чисто поле. В чистом поле река бежит. У реки Пресвятая Богородица стоит. А рядом с ней костер горит. И рекла Пресвятая Богородица: «Как река небо отражает, так пусть отразится от рабы Божией Татьяны черная напасть! Как вода в землю уходит, так пусть окаянное лихо уйдет! Как мой костер горит, так пусть злой наговор против рабы Божией Татьяны сгорит! Как эту веревицу завязываю, так окружаю я рабу Божию Татьяну Святым Духом от злого колдуна и от злой колдуньи, от беды черной и от всяких злых дум, от злого помышления». Будьте мои слова крепки и лепки, тем моим словам губы да зубы – замок, язык мой – ключ. Замкну я замок и брошу ключ в море. Бросила я ключ в сине море, приходила щука-белуга, ключ подхватила, в морскую глубину ушла и ключ унесла. Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, во веки веков. Аминь».

- Перевяжи бумажку веревкой и подожги на свече, - шепнула я Тане.

Девочка собрала в трубочку листок с написанным на нем заклинанием, перевязала бечевкой и поднесла бумажку к огню.

- Клади в чашку! – скомандовала я, увидев, что листок занялся, и Таня послушно опустила горящий свиток в чашку со слониками.

Свеча вдруг затрещала, и ее огонек заметался из стороны в сторону, как будто от сквозняка, хотя в комнате не было ни малейшего дуновения воздуха, ведь окна и дверь были плотно закрыты. Мы смотрели, не отрываясь, на горящий листок. В широко раскрытых глазах Тани отражались пляшущие огненные блики. Мне показалось, что вокруг чашки начинает раскручиваться вихрь, поднимаясь по спирали, и становясь все шире и шире. Зеркало вдруг опрокинулось и упало на стол, заставив нас вздрогнуть и подпрыгнуть на стульях. Воздух вокруг дрожал и потрескивал от энергии, переполнявшей комнату.