Гамаюн - птица сиреневых небес

ГЛАВА 43. Ксандра. Имя

Мои ноги уже окончательно затекли. И ведь не встать. Можно только усаживаться по-разному: на корточки – на попу – на колени – по-турецки - снова на корточки. У-у садюги!

Я вдруг замираю, потому что слышу отдаленное, но четко слышное в ночи царапанье ключа в замке. Черт! Черт! Это бандиты за мной приехали! Прячу паспорт в карман джинсов, а телефон… Куда? Сую в карман куртки. Все равно мне хана. Хоть с телефоном, хоть без него.

По складу раздаются шаги. Электричество почему-то не включают, но я вижу слабый свет, подбирающийся все ближе и ближе к моей двери. Сердце колотится от страха и надежды. А вдруг все же?..

Дверь осторожно приоткрывается, и раздается голос, который я не спутала бы сейчас ни с каким другим голосом в этом мире:

- Эй, Ксюша, ты здесь?

Рывком подскакиваю и тут же падаю вниз, шипя от боли из-за врезавшихся в кисть руки наручников.

Александра подходит ко мне, и свет больно бьет по глазам, отвыкшим от яркого света. Я загораживаюсь рукой.

- Фонарик уберите, пожалуйста.

Александра кладет фонарик на стол, садится на корточки и берет меня за закованную руку. Потом копается в наручниках и – вуаля! – снимает с меня браслет.

- Как это вы их? – потираю кисть руки и ошарашенно смотрю на кандалы.

- Давай ликбез потом, хорошо? – поторапливает меня спасительница, и я тут же соглашаюсь.

С трудом встаю и, пошатываясь, пытаюсь идти. Затекшие ноги с трудом слушаются.

- А где этот ваш… ну…

- Я одна, - говорит Александра, и по ее тону понимаю, что спрашивать нельзя.

Надеваю свою шапку, которая в пылу борьбы была сброшена на пол, и тихо выскальзываю вслед за девушкой из моей темницы-каморки. С содроганием пробираюсь мимо темных стеллажей с покоящимися на них коробками и выхожу через скрипнувшую дверь наружу. Ночной холод сразу же пробирает меня до костей, и я начинаю дрожать.

- К-к-куда ид-дти? – зубы выбивают чечетку.

- Давай за мной.

Мы крадемся, стараясь не шуметь, между слепыми низкими строениями. Они провожают нас неодобрительно сощурившимися окнами и чернильными щелями складских ворот. Вдалеке лают собаки. Становится различим глухой и круглые сутки не умолкающий гул МКАДа. Александра ведет меня куда-то вбок. Мы подходим к полуразвалившимся железным воротам.

- Перелезешь? – с тревогой спрашивает Александра.

Боже, да я готова сейчас даже штурмовать ворота в Зимний дворец, если они окажутся единственным путем на свободу. Залезаю, с трудом переваливаюсь и мешком сваливаюсь с другой стороны. Рядом приземляется ловкая Александра, мгновенно и почти беззвучно одолевшая преграду.

- Быстро идем, - говорит мне девушка, оглядывается по сторонам, хватает за рукав и тянет по улице в сторону дальних домов.

…Я долго рыдала в машине Саши и в процессе излияний перешла на «ты». Саша терпеливо протягивала мне платок за платком, что-то внушая спокойным размеренным голосом, пока я окончательно не успокоилась и не отогрелась и телом, и душой.

- Что мне теперь делать? – жалобно спросила я. - Он же меня теперь из-под земли достанет.

- Не бери в голову, - легкомысленно махнула рукой Саша. - Эту проблему мы берем на себя. Поверь: после разговора с нами он постарается даже имя твое забыть.

- Что вы с ним сделаете? – скорее со злорадством, чем с ужасом поинтересовалась я.

- Ничего такого, что ты могла себе вообразить, насмотревшись русских бандитских фильмов, - заметила Саша. - Именно что поговорим. У нас есть свои рычаги воздействия.

Теперь я и вправду начала пугаться и размышлять, не попала ли из огня да в полымя.

- И ты не бойся, - как будто прочитав мои мысли, сказала Саша. - Нам от тебя ничего не нужно. А вот помочь можем.

Она завела машину, и мы понеслись по пустой Москве. По идее, меня должно было клонить ко сну, но из-за нервного стресса голова была бессонной и ясной, как никогда.

- Ты расскажи, Ксюш, как жила все это время, - поинтересовалась Саша, не отрывая глаз от дороги. - Ты так изменилась, что я бы тебя ни за что не узнала. Чем ты занималась все эти годы?

Я кивнула и начала рассказывать, сначала неуверенно, но потом все больше и больше увлекаясь. Однако рассказывать мне было особо нечего, и уже скоро моя биография закончилась, не потянув ни на авантюрный роман, ни на участие в серии «Жизнь замечательных людей». Всего рассказа хватило ровно на наш короткий путь.

Саша припарковалась около погруженной в сон хрущевки и достала из бардачка ключи.

- Пойдем!

- Куда?

Но она лишь поманила меня рукой. Мы поднялись на третий этаж, и Саша открыла ключом квартиру. Я робко просочилась вслед за ней.

Квартира была небольшая, двухкомнатная, со старой, но опрятной мебелью. У меня было такое чувство, что человек, живший в ней, однажды утром переступил порог квартиры, отправившись утром по своим делам, и уже почему-то не вернулся. А вещи так и остались на местах дожидаться своего хозяина, невольно старея и покрываясь пылью старческого маразма. В углу прихожей валялась банка с гуталином, раскрытый черный зонт застыл в углу высохшим от старости пауком, а на вешалке болтался клетчатый коричневый шарф.

- Раздевайся и проходи на кухню, - приказала Саша, зажигая сонные лампы.

Через полчаса мы уже сидели и пили чай, который каким-то чудом завалялся вместе с пакетом закаменевших баранок на пустой полке в кухне.

- Я правда могу здесь жить? – спрашивала я в который раз, не веря своему счастью.

- Разумеется. Иначе не стала бы предлагать. Квартира не моя, но друга.

- А друг когда вернется?

- Никогда, - снова тоном, не разрешающим дальнейший расспрос, отрезала Саша.

Я кивнула головой. Нельзя, так нельзя. Я понимала, что есть вещи, которые лучше не знать и о которых лучше не спрашивать. Спать будешь крепче.

- Живи столько, сколько надо, - продолжила Саша. - Коммуналка полностью на тебе. Потянешь?

- Разумеется. Я даже не знаю, что тебе и сказать, Саша.