Гамаюн - птица сиреневых небес

ГЛАВА 48. Лу. Снова Гамаюн

Лу медленно шла к дому Тани. Был полдень, и солнце наконец соизволило окинуть милостивым взором тонущий в проливных дождях город. Однако Лу не могла радоваться солнцу. Ее ноги как будто придавливала к земле свинцовая тяжесть.

Весь вчерашний день Лу провела в поисках документов. Она перерыла архивы и раскопала все, что было возможно. Саша торопила ее, говоря, что каждая минута промедления может принести новый горький плод. Что ж, поиск правды тоже принес свои плоды, горькие плоды. Лу казалось, что она сама отравлена горечью этих плодов. Яблоко познания. И вкусили они плод с древа познания, и познали они и добро, и зло. Да, к сожалению, познание не всегда влечет за собой радость. Уж Лу-то это знала, напившись когда-то давно вдоволь этого яда. И вот теперь она несла его другому человеку. Впрочем, нельзя повзрослеть, не узнав и грустную сторону жизни. А Тане пришла пора повзрослеть. И уж в любом случае она имела право знать правду.

Саша позвонила Лу утром и рассказала все в подробностях. Теперь козырей у них на руках было даже больше, чем требовалось.

- …Вот так обстоят дела, Лу, - закончила рассказ Саша, находящаяся в тысячах километров от Москвы.

- Я тоже нашла все документы, Саш, подтверждающие твои слова. И что же мне теперь делать с этим?

- Я думаю, что скрыть уже ничего не получится. Это была ошибка столько лет скрывать от Тани правду.

- Но имеем ли мы право?

- Я не знаю, Лу, - голос Саши звучал устало. - Я знаю лишь одно: правду скрыть уже не удастся. И если они хотят сохранить семью, то им придется быть честными друг с другом.

- И когда мне рассказать ей все?

- Да хоть сейчас. И это малодушно, но я очень рада, что нахожусь от вас так далеко. Хотя у меня тоже выдалась тяжелая ночь и еще более тяжелое утро.

- У тебя усталый голос.

- Да, я не спала всю ночь. Сейчас с Сергеем. Он тоже еле держится на ногах. Я должна помочь ему перенести все это.

- Так мне поехать к Тане и поговорить с ней?

- Ну разумеется. Не по телефону же.

- Хорошо, Саша. Я поговорю с Таней.

- Удачи тебе и Ксюше.

- И тебе тоже.

Лу вошла в подъезд и прислонилась к стене, пропуская рабочих, несущих какие-то железяки. Работы в шахте лифта шли каждый день, не прекращаясь. Лу подождала пару минут и стала подниматься наверх.

Странно, но, несмотря на полдень, в подъезде было очень тихо. Лу уже привыкла к почти беспрерывному перемещению людей вверх и вниз по лестнице и к гулу в шахте лифта, эхом отдающемуся по всему дому. Однако сейчас вокруг стояла зыбкая обманчивая тишь. Лу слышала каждый свой шаг, ложащийся шуршанием на каменные ступени.

На площадке четвертого этажа она вдруг почувствовала чье-то присутствие и подняла голову. Около окна между этажами стояла девушка, которую Лу сразу же узнала: это ее она видела несколько дней назад. Тогда незнакомка скрылась от Лу, однако теперь она не попыталась уйти, а осталась стоять у окна, глядя на улицу. Лу медленно приблизилась, чувствуя, как холодок разливается у нее по спине, и остановилась в шаге от незнакомки.

Девушка стояла неподвижно, безучастно наблюдая за стаей кружащих в небе голубей, чье оперение ярко вспыхивало в лучах яркого солнца. Когда Лу подошла, девушка повернулась к ней, и Лу окунулась в усталую грусть серых глаз.

- Ты ведь теперь ей все расскажешь? Я права? – спросила незнакомка вместо приветствия.

- Да, я все расскажу Тане, - вынуждена была признаться Лу. - Пришла пора говорить правду. Молчание слишком затянулось. Оно тянулось долгие-долгие годы. Целых одиннадцать лет.

Незнакомка молчала, и Лу решилась на вопрос.

- Это ведь вы… это ведь ты, - поправилась она. - Это ведь ты ей помогала: ставила чашку на стол, чтобы Таня обратила на нее внимание, спрятала ключи, когда лифт должен был упасть, потом разбила фотографии, чтобы разбудить Таню шумом и чтобы показать второй спрятанный внутри снимок. И по телефону звонила тоже ты, да?

Незнакомка кивнула головой.

- То есть все это время это ты помогала ей?

- А кто же еще? Я не могла помочь ей по-другому, я была в отчаянье.

- Я даже не могу себе представить, что ты пережила, - сочувственно призналась Лу. - Не в силах помочь, не в силах защитить, не в силах спасти.

- Что я чувствую? А что чувствует бескрылая птица, которая не может подняться в небо? Что чувствует птица, которая обречена вечно летать, ведь ее падение предскажет чью-то беду? Которая поет, понимая, что ее песню никогда не услышат, а услышав, все равно не поверят?

- Как Гамаюн, - сказала Лу. - Ты, как Гамаюн.

- Гамаюн… - повторила незнакомка, как будто примеряя это имя к себе. - Что ж. Пусть так, - она бледно улыбнулась. - Что я могла сделать? Только свить гнездо под ее окном, чтобы петь о своей любви.

- Но это не может продолжаться вечно, - заметила Лу. - Ты не можешь быть с нею всегда. Отпусти ее.

- Разве я держу ее?

Лу задумалась.

- Ты права. Это не ты ее, это она тебя держит.

- У тебя есть дети? – спросила девушка.

- Я не могу иметь детей, - глухо ответила Лу и отвела глаза. - Это мое проклятье.

Незнакомка взглянула на нее странно блеснувшими глазами.

- Что ж. Мне жаль тебя. Я счастливее тебя.

- И это несмотря на?.. – Лу повела рукой вокруг.

- Несмотря. Всегда несмотря, всегда невзирая ни на что, всегда вопреки.

Девушка замолчала. Замолчала и Лу, пытаясь переварить слова незнакомки.

- Иди, тебя ведь ждет Таня, - наконец поторопила ее девушка. - А мне спешить некуда.

Она улыбнулась Лу и устало махнула рукой. Лу поднялась на пятый этаж и позвонила в квартиру.

Лу и Ксандра сидели с Таней на кухне и пили чай. Лу осторожно водила ложечкой в чашке и рассказывала.

- …И тогда твои родители поженились.

- Откуда вы все узнали про моих маму и папу? – спросила Таня, взволнованно блестя глазами. - Они никогда не рассказывали мне про то, как познакомились и влюбились друг в друга. Никогда.