Гамаюн - птица сиреневых небес

ГЛАВА 52. Михаил. Коррозия

- К вам Михаил Анатольевич! – предупредила секретарша, приоткрыв дверь и пропуская Михаила в кабинет Сергея.

Сергей сидел за столом и разбирал бумаги. Он не сразу поднял голову от бумаг, и заранее приготовленная Михаилом улыбка долго стыла на лице, превращаясь в желе.

- Садись, - сухо кивнул Сергей на кресло напротив себя.

Михаил убрал улыбку и сделал лицо официальным.

- Я закончил с документами, Сереж, - сказал он и положил на стол папку. - Тело Марианны доставлено в Россию. На послезавтра организованы похороны. Я подготавливал бумаги, чтобы переписать бизнес на Марианну, но теперь это бессмысленно, так ведь? Как поступишь? Какие варианты? Таня еще слишком молода, чтобы участвовать в этом. Ей нужно, по крайней мере, несколько лет для взросления. А до тех пор нужно, чтобы компанией управлял знающий человек, которому можно доверять.

- Есть варианты? – спросил Сергей и испытывающее посмотрел в глаза другу.

- Ну… Не знаю… - замялся Михаил. - В феврале, когда мы с тобой обсуждали твое завещание и что делать с бизнесом, ты принял решение переписать его на Марианну, а я должен был быть ее доверенным лицом в компании. Я думаю, что Таня…

- Метишь на мое место, - зло бросил Сергей.

- Зачем ты там, Сереж? – опешил Михаил. - Я ведь хочу тебе помочь.

- Я все знаю, Миха.

Эти слова как ножом перерезали почти плавно бегущую ленту разговора, и она смялась, размоталась и легла под ноги путаным ворохом.

- Я не понимаю…

- Все ты понимаешь, - Сергей встал и подошел к окну. - Ты все понимаешь.

Миха смотрел на отвернувшегося от него друга и не знал, что сказать. Про что идет речь? Да, за ним водились кое-какие грешки, не без этого, но ничего такого, чтобы Сергей всерьез его заподозрил…

- Ты о чем?

- Ты знаешь, - продолжил Сергей, - даже теперь, когда я все узнал, я не могу сказать, что начал тебя ненавидеть. Ненависть – это очень сильное чувство. Наверное, я уже не способен ни на какие сильные чувства. Все отгорело тогда, в том пожаре. Все. Если что-то и осталось…

Михаил похолодел. О чем идет речь? Не о том же…

- Сереж, я не понимаю, - попытался он снова понять, откуда дует ветер. - Объясни, в чем ты меня обвиняешь.

- Ты знаешь, а я даже тебя и не обвиняю. Я сам удивляюсь, почему я ничего не замечал так долго, почему долгие годы не видел лжи.

- Знаешь: или говори прямо, или возьми свои слова назад, - начал горячиться Михаил.

Сергей обернулся к другу, и Михаил поразился его глазам: карие радужки горели жгучей горечью, а синяки под глазами выдавали долгие мучительные размышления бессонных ночей.

- За что ты меня так? Подложил под меня Марианну, то есть Аллу. Я ведь теперь все знаю, Миха.

- Откуда?.. – помертвел Михаил, чувствуя ледяную руку страха, легшую ему на спину.

- Откуда? Да мне на ухо одна птичка насвистала. Птичка по имени Александра. И знаешь, не скажу, что мне стало легче после ее пения. И сама Марианна мне кое в чем перед смертью призналась. Оказывается, вы с Марианной целый план составили. Как бизнесом моим управлять, когда меня не станет. А еще она рассказала о вашем уговоре тогда, одиннадцать лет назад.

- Не знаю, что тебе наговорила жена перед смертью, - решил от всего открещиваться до последнего Михаил. - Неужели ты поверишь ей, а не мне, своему другу?

- А ты мне друг, Миха? Это из дружеских побуждений ты мне подсунул любовницу, а затем специально привел Марину, чтобы она меня с ней застукала? Это так поступают друзья?

- Ну знаешь! Это твое было дело, спать тебе с Марианной или нет. Еще скажи, что я тебя трахаться заставлял.

- Не заставлял, - и Сергей покачал головой. - Это моя вина, и только моя. Я сам разрушил свою семью. Сам пустил все под нож. Вот только ножик этот мне подавал ты, Миха.

- Ну не преувеличивай! – губы у Михаила дрожали, он чувствовал, как в одночасье начинает рушиться все здание, так терпеливо и с таким трудом возводимое им по кирпичику. Или это все-таки был карточный домик? – Да, может, я и виноват, что познакомил вас с Марианной, но дальше ты действовал сам.

- Что, мою жену захотел? Ты! – вдруг повысил голос Сергей. - Да она все равно никогда бы не была твоей! Никогда! Слышишь – никогда!

- Это почему? – кровь ударила в голову и Михаилу. - Потому что это ты у нас небожитель, а все остальные грязь под твоими ногами? Потому что ты барин, а я холуй у тебя на побегушках?

- Зачем ты так? – опешил Сергей. - Я никогда так к тебе не относился. Я всегда считал тебя другом.

- Другом? – и Михаил горько рассмеялся.

В памяти вдруг всплыло воспоминание.

Лето. Раннее утро. Вот он подъезжает к коттеджному поселку Сергея. Сергей должен подписать кое-какие документы, но ему лень ехать в город, поэтому он просит приехать Миху. Ему даже и в голову не приходит, что тому надо тащиться в свой выходной за город, тратить полдня. Охранник с ленивым пренебрежением окидывает взглядом Миху.

- На вас нет заявки, - говорит он равнодушно.

- Как нет? – сердится Миха. - Друг должен был сделать заявку. Звоните тогда ему.

- Никто не отвечает, - сообщает охранник, позвонивший еще раз для очистки совести, и пожимает плечами.

В его голосе Миха читает плохо скрываемую неприязнь и радость от возможности унизить посетителя, который не входит в обойму господ, имеющих счастье проживать на этом отгороженном от других «простых» людей клочке земли.

Миха отходит, с трудом подавляя страстное желание набить морду этому вертухаю. Он начинает названивать Сергею по мобильному, но телефон выдает лишь длинные монотонные гудки. Миха сидит в машине, наблюдая, как мимо него проезжают жители поселка, перед которыми подобострастно открывается шлагбаум. Он сидит и смотрит, как прекрасный летний день пролетает мимо него, бессмысленно и бездарно просиживающего в душной машине. Только через час Сергей наконец берет трубку.

- Ой, па-а-ардон, - со смешком говорит он Михе. - Звук был выключен. Сейчас звякну на охрану, чтобы тебя пропустили.