Gangsta's Paradise

Кровь, пот и дым хроника.

Жара в Южном Централе была такой, что казалось, будто сам асфальт хочет сожрать твои подошвы. Матео сидел на заднем сиденье раздолбанного «Шевроле Импала» 64-го года. В колонках надрывался Dr. Dre, басы выбивали пыль из сидений, а в воздухе висел такой густой дым от «хронического» (сверхмощной марихуаны), что можно было поймать кайф, просто вдыхая через нос.

​— Слышь, колумбиец, расслабь булки, — прохрипел Ди-Ло, поднося к губам забитый косяк. На его шее синела татуировка «Locos 13». — Ты теперь в Городе Ангелов, а не в своих джунглях. Тут либо ты ешь, либо тебя едят.

​Матео молчал. Его кулаки, разбитые в кровь на утренней тренировке в обшарпанном зале колледжа, ныли. Он приехал сюда учиться на экономиста по спортивной квоте, но реальность ударила под дых быстрее, чем чемпион Боготы. Грант покрывал только учебу, а желудок требовал еды, и аренда за каморку в гетто сама себя не платила.

​Машина затормозила у низкого дома, окруженного облезлыми пальмами. Вечеринка была в самом разгаре. Из окон доносился «Hot in Herre» Нелли, а на лужайке толпились латиносы в безразмерных белых майках-алкоголичках и черных Dickies.

​Матео вышел из машины, чувствуя себя чужаком. Его испанский — мягкий, певучий, колумбийский — здесь звучал как балет на стройке. Местные «vatos» цедили слова сквозь зубы, смешивая английский мат с мексиканским сленгом.

​— Эй, Матео! — крикнула Карла, выходя из густого полумрака дома. Она была наполовину мексиканкой, наполовину пуэрториканкой, с густо подведенными глазами и огромными золотыми кольцами в ушах. На ней были джинсы с такой низкой талией, что татуировка в виде бабочки на пояснице была видна целиком.

​Она подошла вплотную, обдав его запахом дешевого рома и сладких духов.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно выпустить пар, papi. Пойдем.

​Они оказались в задней комнате, заваленной старыми коробками и пропахшей плесенью. На старом матрасе валялись пустые зиплоки с остатками белого порошка — «перрико», как называли это дома, или просто «snow» здесь.

​Карла не тратила время на разговоры. Она прижала его к обшарпанной стене, ее руки шарили под его широкой футболкой, нащупывая твердые, как камень, мышцы пресса. Матео чувствовал, как внутри закипает глухая злость на этот город, на нищету, на проигранный бой в Боготе. Он сорвал с нее топ. Секс был грубым, животным, без капли нежности — единственный способ почувствовать себя живым в месте, где жизнь не стоила и цента.

​В какой-то момент дверь приоткрылась. В проеме стоял парень с косичками, в синей бандане на голове. В руке он держал «бипер», который настойчиво пищал.

— Йо, колумбиец! Кончай трахать мою сестру, у нас дело, — бросил он, сплюнув на пол. Это был Рамон, местный «shot caller» (авторитет). — Ди-Ло сказал, ты умеешь бить. Посмотрим, насколько твои кулаки крепче, чем у местных ниггеров из Креншоу.

​Они вышли на задний двор. Там, в свете тусклых фонарей, уже образовался круг. В центре стоял огромный афроамериканец, гора мышц, который только что вырубил кого-то из парней Рамона.

​— Ставка — пятьсот баксов, — прорычал Рамон Матео на ухо. — Выйдешь против него. Уложишь — получишь долю. Обосрешься — я сам тебя пристрелю за то, что трогал Карлу. Понял, ese?

​Матео посмотрел на свои руки. На костяшках еще виднелись следы от бинтов. Он вспомнил слова своего тренера в Колумбии: «Бокс — это танец, Матео». Но здесь, под палящим небом Калифорнии, танцевать было не с кем. Здесь была война.

​Он медленно снял футболку, обнажая шрамы и татуировку на плече. Толпа взревела. Зазвучал бит «Still D.R.E.», и Матео шагнул в круг. В этот момент он понял: колледж подождет. Сегодня его дипломом станет сломанная челюсть врага.

​— Эй, ты, — Матео сплюнул густую слюну. — Hijo de puta. Давай закончим это быстро.

​Противник ринулся вперед, замахиваясь огромным кулаком, но Матео уже был не просто студентом-мигрантом. Он был «Эль-Торо». И этот город только что дал ему повод показать свои рога.