Гарем для сестры султана.

Глава 5.

Глава 5

Ночь, как ни странно, принесла не только страсть, но и прозрение.

Джасултан проснулась до рассвета, в полной тишине. В её покоях царил полумрак, шторы были задёрнуты, и лишь лёгкий ветер шевелил их краешки, принося аромат свежести и далёких розовых садов.

Она лежала, прислушиваясь к дыханию Назима, который спал рядом, расслабленный, но всё равно похожий на зверя, что дремлет, но чутко чует каждый шорох.

И вот тогда она впервые подумала — а кто, собственно, кого здесь приручает?

---

День начался странно.

Исхан появился с рассветом. На его лице было напряжение.

— Хатидже-султан, прибыла депеша из порта, — сказал он, едва она успела сесть за утренний кофе.

— Что за депеша? — лениво спросила она, глядя, как тонкая струйка молочной пены стекает по стенке чаши.

— В гавань прибыл караван из Персии. Среди них люди, которые ищут… — он замялся.

Она подняла бровь.

— Продолжай.

— …Принца Назима, который якобы пропал во время междоусобицы. Они уверены, что он жив. Более того, они уверены, что он… здесь.

Джасултан поставила чашу на стол. Глухо, как колокол в тишине.

— Ах вот как, — медленно проговорила она. — Значит, мой «питомец» оказался настоящим тигром.

---

Она велела вызвать Назима сразу же. Без шума, без лишних глаз.

Тот пришёл спустя полчаса, с таким видом, будто уже всё знал. Спокойный, собранный. Его лицо было уверенным, взгляд — прозрачным, как ночное небо.

— Ты слышала новости, — сказал он, даже не дожидаясь вопроса.

— Слышала, — холодно ответила она, подходя ближе. — Хочешь что-то добавить?

Назим усмехнулся.

— Разве ты не подозревала с самого начала, султанша? Разве ты не видела во мне того, кто привык держать меч не ради забавы?

Она смотрела на него долго. Пристально. Тот редкий случай, когда всё в ней колебалось между яростью и… уважением.

— Ты играл со мной, — сказала она наконец.

— А ты играла со мной, — спокойно ответил он, приближаясь вплотную. — Мы оба знали, что это не просто гаремная забава.

Его голос стал тише, горячее:

— Но я не лгал, султанша. Всё, что было между нами, было честно. Даже если я и есть тот, за кем охотятся.

---

Джасултан велела закрыть двери.

— И что ты теперь хочешь? — спросила она, сложив руки на груди. — Сбежать? Воссесть на трон? Или использовать меня, чтобы выйти отсюда целым?

Назим подошёл вплотную, так близко, что между ними не осталось воздуха.

— Хочу только одного, — сказал он, и в его голосе было нечто странное, глубокое. — Быть с тобой на равных.

Она рассмеялась — коротко, почти горько.

— На равных? В этом дворце? С султаншей, которая играет судьбами?

— Да, — уверенно ответил он. — Я не хочу твоего трона. Мне не нужен твой гарем, твоя власть или твои драгоценности.

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха:

— Мне нужна ты, Джасултан. Не как госпожа. Как женщина.

---

Она отстранилась, тяжело дыша.

Её разум пытался найти подвох. Её сердце — уже сдалось.

Но она всё ещё была женщиной, которая не спешит поддаваться.

— Ты не представляешь, что говоришь, — прошептала она, зная, что всё уже сдвинулось с места.

Назим улыбнулся, дерзко, но не вызывающе.

— О, я очень хорошо понимаю.

---

Вечером того же дня дворец снова зашумел. Визит персидского посла всколыхнул всех.

Джасултан наблюдала за этим со своего балкона, лениво глядя, как слуги суетятся, подготавливая приём.

Она знала: этот вечер многое решит.

А внутри её уже рвалась на волю мысль, сладкая и пугающая:

А если он действительно не враг? А если этот мужчина — твоя судьба?

---

Перед ужином она встретилась с Хюррем. Та, как всегда, была спокойна и мудра.

— Ну что, — с мягкой усмешкой сказала Роксолана, когда Джасултан поделилась новостью. — У тебя настоящий шахматный матч, сестра.

— Боюсь, он уже перешёл в азартную игру, — мрачно усмехнулась Джасултан.

— Ты хочешь от него сбежать? — прямо спросила Хюррем.

— Я… — Джасултан на мгновение замолчала. — Я хочу понять, что между нами правда, а что — игра.

Роксолана улыбнулась, беря её за руку:

— Иногда даже самые опасные игры заканчиваются любовью, сестра.

---

Вечером, на приёме, она вошла в зал так, как могла войти только она — грациозно, но словно ураган в жемчуге и золоте.

Посол, смуглый, пожилой, с проницательным взглядом, склонился перед ней.

— Хатидже-султан, я пришёл за тем, кто вам… по праву не принадлежит, — сказал он, не мигая.

— А вы уверены, что он сам этого хочет? — с тонкой усмешкой спросила она, чувствуя, как взгляды гостей впиваются в них обоих.

И тогда Назим, стоящий чуть позади, сделал шаг вперёд.

Он взглянул прямо в глаза послу и сказал громко, чтобы слышали все:

— Я остаюсь.

В зале воцарилась гробовая тишина.

— Я остаюсь не как раб, — его голос звучал, как вызов, — а как человек, который сам выбирает свою судьбу.

И он повернулся к Джасултан, спокойно и твёрдо:

— Я выбираю остаться с ней.

Все ахнули. Даже Валиде, даже Хюррем.

Но Джасултан, вместо того чтобы растеряться, медленно, с опасной улыбкой сказала:

— Тогда ты остаёшься в моём гареме. Но не как раб.
Как мужчина, которого я сама приглашаю в своё сердце.

---

Эта ночь в истории дворца запомнилась как ночь шока, скандала… и начала новой легенды.

А в её покоях, за занавесями, где уже давно не было нужды скрываться, она сидела рядом с Назимом, глядя в его глаза и шепча ему на ухо:

— Смотри, чтобы ты потом не пожалел о своей смелости, принц.

Он лишь усмехнулся, беря её ладонь в свою.

— Я уже выиграл главный трофей, султанша.

И его поцелуй был не сладким и медовым, как у всех во дворце.

Он был как вино с перцем — обжигающим, пряным, опасным.