Гарпия на тёмном силуэте

Глава 1 Поздние гости

16 ноября 1981 года. Хогвартс.

При спуске вниз по знакомым ступеням

всё выше восходит понимание:

«Теперь это твоя жизнь, Северус. Очень надолго».

Каменные стены, мрачность и сырость подземелий так знакомы… Так, словно и не было тех трёх лет, что теперь кажутся блужданиями впотьмах с едва прорывающимися проблесками света. В том же по́логе неразличимого пространства спутались и события последнего дня октября. Долгое время их хотелось вырезать, вытеснить из головы, перестать ощущать чем-то реальным, и, похоже, сейчас протекали как раз те минуты желанной глухой отстранённости.

Можно, конечно, воспользоваться заклинанием забвения, и тогда травмирующие сцены прошлого и вовсе отступят в самые глубокие области сознания и перестанут проявляться ядовитым мерцанием на периферии днём и утопляющими водотоками невыносимых кошмаров ночью. Но разве можно позволить себе забыть эту боль? Дело не только в значимости центральной фигуры этих воспоминаний, он не смел сбрасывать с себя ответственность за совершённую им ошибку. Было бы даже лучше обратись его сожаление в незаживающий стигмат на теле, пульсирующий в такт сердцебиению, ежесекундно напоминая об утрате. Но более он не потерпит к себе жалости, не заплачет, не скорчится в кресле, задыхаясь, как умирающий зверь. Он не покажет этого больше никому и не признает в себе эту слабость.

Напротив образовалась дверь в его теперь уже личный кусочек Хогвартса, любезно выделенный директором. Скоро Снейп будет знать наизусть все контуры своего кабинета и спальной комнаты, как знал многие другие в замке со времён обучения. Новоявленный владелец плавно вильнул к рабочему столу, присел и огляделся: тёмное помещение, без окон, обустроенное под зельеварческую лабораторию, через дверной проём виднелись соседствующие с ней личные покои с кроватью под чёрным балдахином. Новое место было довольно просторным, незагруженным излишком мебели и вещей, но несмотря на это юноша почувствовал себя заживо заколоченным в гробу. Так ему предстояло ждать десять лет до поступления сына Лили, затем не спускать с него глаз вплоть до окончательного падения Тёмного Лорда, а потом… потом можно и не ждать ничего.

Желудок внезапно скрутило, стены подались вперёд, множась и наваливаясь. Северус облокотился на стол, и начал судорожно тереть глаза, пытаясь смахнуть с них помутнение. Заставить себя жить было не просто, а потому мысли даже о паре вынужденных лет были сравнимы с тягучим страхом перед вечностью апейрофоба. Радовало одно: многочисленные обязательства преподавателя и по совместительству декана Слизерина обещали заволочь рутинным ворохом навязчивую повседневность, а нерадивое свободное время можно было подчинить практике зельеварения, тем самым окончательно отгородившись от самого себя.

Снейп поднялся с места и проскользнул мимо полиморфных хранилищ разного рода инструментов и материалов, предусмотрительно размещённых в кабинете для дальнейшего использования зельеваром, и встал рядом с крупным резным шкафом с тройкой небольших котелков на верхней полке. Внезапный импульс пронёсся по телу: что-то дёрнулось совсем рядом, замеченное лишь краем глаза. Или кто-то…

«Всего лишь зеркало», — облегчённо выдохнул Снейп.

Он так давно не видел собственного отражения, что и забыл, как выглядит. Всматриваясь в посеребрённую поверхность, Северус находил свои черты странными и чужеродными. На него смотрел ссутулившийся незнакомец с измученным взглядом чёрных глаз на бледном узком лице, с грязными волосами по плечи, залёгшими меж бровей мимическими морщинами, растрёпанной мантией и искривлёнными в неприязненном отторжении губами. После такого представления зеркало было справедливо отлевитировано в ближайший комод с глаз долой.

Личной уборной и ванной, ожидаемо, не было. Чтобы смыть с себя последние две недели и хотя бы попытаться расслабиться в горячей воде, нужно было подниматься на третий этаж в общие учительские душевые, в подземельях же были удобства только для учащихся.

Послышался стук в дверь, прерывая череду язвительных замечаний по поводу планировки замка. Крайне неожиданно было услышать его сейчас, поздним вечером. Снейп едва расположился, а уже нужно принимать гостей.

«Удручающе… Кто мог явиться ко мне? Дамблдор? Скорее, его посланник. Сам он вряд ли бы стал сюда спускаться. Может, Слизнорт решил ещё раз переговорить? Нет, в такое время он разве что с бутылкой хереса додумался бы прогуляться до своего коллеги, а я явно не тот, с кем бы ему показалось привлекательным проводить душевные вечера. Или...»

Постучали повторно, более настойчиво. Увлечённый мыслями юноша вздрогнул и, взметнув краями мантии, в мгновение переместился к двери, которую тут же резко отворил, накинувшись жгучим взглядом на четырёх нарушителей спокойствия.

— Чем могу быть полезен? — встретил молодых людей грубый шёпот.

Все четверо были в слизеринской форме. Северус заметил на двоих значки старост. Одна из них стояла впереди группы, выражение её лица было нагловатым, что сразу неприятно напомнило ему Джеймса Поттера, но тяжёлый взгляд в тени глазниц старательно прогонял эту ассоциацию. Немного позади находились паренёк и девушка примерно одного роста, и оба всматривались в него любопытными глазами, но вторая больше с хитрецой. Последняя стояла дальше всех и была на удивление крупной и высокой, заметно выше него самого. Вела себя как-то отстранённо, словно её приволокли сюда силком.

— Приветствую. Прошу простить нас за столь позднее появление: мне только сейчас донесли, где вас искать. Вы ведь и есть наш новый декан? — не дождавшись ответа девушка нарочито учтиво поклонилась и выразительно продолжила. — Меня зовут Берку́та Бейл. Я староста факультета. Это Бенджамин Канис — второй староста. Гильберта Хамильтон и Брунгильда Лоу, — каждый из названных легко кивал головой в такт своему имени, только паренёк сделал это с заметным неудовольствием. Видимо, звание «второго старосты» его смутило. — Все пятикурсники. Мы, как узнали о вашем назначении, поспешили лично явиться к вам и заключить знакомство, профессор Снейп.