Гарри Поттер и каменная философия

Глава 1. Собачье вмешательство

Ночь, улица, фонарь. Аптека не здесь, она за углом в конце улицы.

А здесь…

Невысокий серенький заборчик, сложенный из декоративного камня. На заборе сидит кошка. Тоже серая, но в полосочку. На круглой мордочке странные отметины, как будто какой-то шалун-малыш попытался нарисовать белой краской очки вокруг глаз. Кошка абсолютно неподвижна, сидит, как неживая, этакой изящной статуэткой, только хвост у неё не обернут вокруг лапок, а напряженно вытянут, и кончик его мелко-мелко дрожит. Кошка пристально смотрит в конец улицы, туда, где секунду назад появился человек, высокий и прямой, как палка, с длинными седыми волосами и такой же бородой, в фиолетовой мантии и колпаке. Без бубенчиков. Он посмотрел на кошку, и его глаза озорно сверкнули. Он каким-то чудом увидел её, маленькую серенькую кису на сером заборе и на фоне серой стены дома с другого конца улицы.

Хотя, возможно, кошку выдали её яркие глаза-фонарики, отразившие свет уличных фонарей. Кстати, об освещении стоит позаботиться. Высокий человек пошарил по карманам своей мантии и достал из одного серебряную штучку, похожую на длинную зажигалку. Откинул крышечку-колпачок и нажал на шпенек-рычажок. Что-то хлопнуло, ближайший фонарь погас, свет непонятно как выскочил из вакуумной емкости лампочки и со свистом улетел в «зажигалку». Человек направил штучку на следующий фонарь и снова нажал. Хлопок, свист, темнота. На этой длинной и прямой улице горело двенадцать фонарей, и старику пришлось нажать двенадцать раз на свою гасилку. Наконец потух последний, и улица погрузилась в непроглядную тьму.

Внезапная темнота и свист разбудили обитателя дома номер семь по той же улице. Выглянув наружу и ничего не увидев, Тревис Диксон нахмурил кустистые брови — однако, непорядок, ещё и чужаками пахнет! — и вылез из конуры целиком. Вспрыгнув на крышу будки, он встал на задние лапки, уперся передними на верх стены и принюхался. Верно, пахнет чужим человеком и кошкой. Тревис Диксон был прекрасно воспитанным джентльменом и считал, что за кошками гоняются только деревенские лоботрясы вроде Чипа из Вэлли Бридж. При воспоминании об этом неотесанном деревенщине Чипе шерсть на загривке Тревиса Диксона встала дыбом, и от злости он чуть было не зарычал, но вовремя спохватился, помня о своих обязанностях. Так. Что там происходит?

К четвёртому дому напротив подошел высокий старик в длиннополой хламиде цвета тухлого лосося и сел на забор рядом с кошкой. И сказал с веселым удивлением в голосе:

— Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.

Он повернулся к кошке. И тут нижняя челюсть Тревиса Диксона обалдело отвисла — кошка исчезла. Вернее, трансформировалась в довольно сурового вида женщину в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в длинной хламиде, только в травяного цвета. Ее черные с проседью волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный.

— Как вы меня узнали? — отрывисто спросила она.

— Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.

«Ну, с этим я бы поспорил! — подумал Тревис Диксон. — Это вы, дядя, настоящих кошек не видели…»

— Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала женщина по имени Профессор.

— Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем как минимум дюжины вечеринок и гулянок.

Мадам Профессор рассерженно фыркнула. И Тревис Диксон заинтересованно дернул ушками — надо же, совершенно по-кошачьи фыркает, очень прикольная тётя-кошка.

— О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже магглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях, — она резко кивнула головой в сторону темного окна. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.

— Не стоит их обвинять, — мягко ответил седобородый старик. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.

— Знаю, — в голосе мадам Профессор появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться как магглы.

Она искоса взглянула на старика своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но тот молчал, и она продолжила:

— Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, магглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?

— Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?

Услышав последние слова, Тревис Диксон облизнулся — оу, это действительно вкусно, интересно, а меня угостят? Дальнейший разговор о том о сем пёс пропустил, не находя в нем ничего вкусного на тему кулинарии, а только принюхивался и присматривался к чужакам — мало ли, а вдруг наговорятся да и полезут грабить добрых соседей… Трэвис Диксон был начеку и бдительно сторожил покой порядочных граждан.

Вскоре ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче и громче и почему-то сверху, Тревис Диксон насторожился — а это ещё что такое?! Старик и тётка стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мотоцикл. Он приземлился на дорогу прямо перед ними. Мотик был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с бычьи окорока, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с половину туши тех же быков. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.