Гарри Поттер и Святой Грааль

Глава 15. Мистер Крауч

Рон примерил на себя роль Мюнхгаузена и теперь хвастался своим якобы соучастием Гарри и с большим воодушевлением рассказывал истории о битве с полчищами тритонов и гриндилоу. Каждый раз его рассказах менялись детали, но неизменным оставался доблестный финал, в котором он в последний момент одерживал победу.

— А потом ты на них яростно захрапел! — высказала как-то ему Гермиона во время очередного рассказа, после чего Рон прекратил хвастаться тем, чего не было.

Жанну обсуждали активнее, вернее — ее симпатичный купальник, в котором она плавала в озере. В основном, все его обсуждения сводились либо к простоте и элегантности его внешнего вида, либо к решению загадки о том, какого цвета он был: синим с красными деталями или черным с лиловыми. Похоже, только Гарри и профессоров интересовал ответ на вопрос, что она сделала, чтобы продержаться под водой целый час. Вопросы о ее невероятной закалке и таланте пловца, при котором она все равно пришла после Гарри (интересно, где ее носило столько времени? — иногда размышлял Гарри) не интересовали никого.

В пятницу пришел ответ Сириуса. Писал он кратко:

В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при по­вороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). За­хвати с собой побольше съестного.

Он вернулся в Хогсмид? Гарри стало не по себе от ужаса ситуации, но поделать он ничего не мог. Большим испытанием для друзей стало дождаться воскресной прогулки в Хогсмид, тем более что в этот день вышла новая статья Риты Скитер, посвященная Гермионе, текст которой выставлял свою героиню как самую большую охотницу за знаменитыми мальчиками. Гермиону, впрочем, статья ничуть не смутила и она задалась целью во что бы то ни стало разгадать очередную загадку. Как же так получается, что Рита Скитер узнает самые сокровенные подробности событий, которых не может наблюдать лично? Вряд ли лично Крам что-то рассказал этой журналистке о личном разговоре с Гермионой на озере. На уроке Снегг был на редкость благосклонен и даже не обратил внимания на болтовню среди гриффиндорцев. Его лицо не казалось сияющим, но выражало нотку оптимизма и впервые внушило Гарри надежду на успех.

В середине урока к Снеггу пришел со срочным разговором Каркаров. Директор Дурмстранга не мог дождаться окончания урока, не удостоверился все ли ученики покинули аудиторию, и показал Снеггу что-то на своем запястье, пока Гарри складывал вещи в сумку. Снегг не подал виду и бесстрастно спросил Гарри:

— Поттер! Почему вы все еще здесь?

— Я собираю вещи в сумку, профессор, — безучастно ответил тот.

Закончив свои сборы, он пулей выскочил из кабинета, гадая что же такое показывал Снеггу Каркаров и почему это не могло подождать.

***

В воскресенье Гарри, Рон и Гермиона отправились в Хогсмид. Жанну решили не предупреждать о том, куда они направляются — ни к чему ей знать о Сириусе. Мало ли, что она подумает, увидев его. Впрочем, по пути Гарри подумал, насколько известен случай Сириуса среди французских магов. Допустим, увидит она Сириуса. Что ей скажет его лицо? Наверняка, ей гораздо больше расскажут странные особенности встречи… В любом случае, ее к встрече с Сириусом нужно тщательно подготовить заранее.

В то же время он мысленно успел проникнуться сожалением, что Жанна, которую он знает, вряд ли та Жанна, спасавшая Францию в пятнадцатом веке. Та Жанна ловко решала социальные и политические вопросы и выступала в таких напряжённых сражениях, какие Гарри даже не снились. Он был уверен — та Жанна д’Арк поняла бы его без лишних вопросов, а на её не по годам развитую мудрость можно было бы положиться. Но эта Жанна д’Арк всего-то её тезка, живущая здесь и сейчас. Откуда у неё взяться тем же талантам?

Тем временем, сидя в гостиной Гриффиндора за чтением книг, Жанна тоже подумала сходить в Хогсмид. Слишком красиво и интересно звучали рассказы близнецов Уизли о магазине приколов «Зонко» и «Сладком Королевстве». Очень уж ей не хотелось оставаться в Хогвартсе, зная, что где-то поблизости можно хорошо провести время. Отложив книги в сторону, Жанна встала с кресла, стоявшего возле камина, и направилась к выходу.

Маленькая деревня с тесно жмущимися друг к другу домами, собранными в улочки неправильной формы — такая уютная и такая похожая на эти многочисленные открытки, призванные поздравлять получателя с Новым Годом или Рождеством. Увы, Жанну этот пейзаж не впечатлял, да и открытки такого типа она могла скорее назвать слащавыми и жалкими, не проявив к ним ни малейшего интереса. Ну что такого люди находят в этих рисунках с заснеженными домиками?

Так она и вошла в Хогсмид — с серым и угрюмым лицом, не выражающим ничего, кроме легкой тени недоумения и растерянности, затерявшейся на фоне обычного самодовольства. Она тихой и едва заметной тенью скользила среди жителей и гостей этой деревушки — веселых и грустных, юных и пожилых, задумчивых и простых. Все они что-нибудь делали, о чем-нибудь говорили, и Хогсмид в целом жил своей жизнью, мало-помалу открывая Жанне секреты волшебного мира.

Сладкое Королевство Жанну не впечатлило и запомнилось лишь тем, что два орешка Берти Боттс из целой горсти оказались со вкусами клубники и фисташкового пломбира на взбитых сливках. Третий обрадовал девушку вкусом рвоты, после чего ей что-либо пробовать в Сладком Королевстве напрочь расхотелось, и с гневным воплем она выскочила за порог, изо всех сил стараясь отплеваться от привязавшейся к языку мерзости. Успокоить Жанну смогла мадам Розмерта, пригласив в «Три Метлы». Сердобольная мадам Розмерта угостила ее сливочным пивом за счет заведения, узнав в ней одну из самых юных участниц Триволшебного Турнира.

— Так как же такой юной волшебнице удалось попасть на Турнир? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Да еще и целых два испытания продержаться!

— Как я попала на Тугниг — понятия не имею, — ответила Жанна. — Мне только сказали, когда я хотела отказаться, что отказываться нельзя. А почему продержаться должно быть кому-нибудь сложно? Я вообще ничего особенного не…