Гарри Поттер и Святой Грааль

Глава 43. Что в сердце мне твоем...

Утром Рон все еще приходил в себя после случившегося ночью нападения. Рассказывать кому-то об этом он не хотел, а оттого сидел угрюмый, целиком погрузившись в свои тяжелые мысли. Лишь один человек за столом знал о его ночном приключении, но Жанна Альтер не подала виду и молчала о ночном сражении за жизнь Рона. В какой-то момент Рон даже подумал — а не приснилось ли ему все это. Окончив свой завтрак одновременно с ней, он следом за ней встал из-за стола, и стараясь выглядеть как можно менее подозрительным, выждал пару секунд, прежде чем пойти за ней следом.

— Жанна, подожди секунду! — окликнул он ее.

— Чего хотел? — отозвалась та, нарисовав на лице выражение искреннего недоумения и любопытства.

— Ты… — начал он было, но слова потерялись на пути к свободе, а мысли перепутались между собой.

Он понятия не имел, как хочет с ней говорить, руководствуясь только собственными вопросами о событиях минувшей полуночи, когда Жанна скрестила мечи с Джеком Потрошителем в борьбе за жизнь Рона.

— Я хотел сказать тебе спасибо. — замявшись, протянул он и опустил взгляд. — Это ведь и в самом деле…

От его слов Жанна смутилась, и ее лицо при всем желании не могло скрыть возникшего в ее душе отчаяния и непонимания. Она реагировала на его слова так, словно не только не понимала, о чем говорит Рон, но словно боялась слов благодарности как огня. Не зная, как ей реагировать, она запустила в волосы руку и рассеянно их затеребила, выдавив из себя какие-то совершенно неразборчивые слова. Придя в себя от замешательства, она мигом развернулась на каблуках и молча зашагала в девичью спальню, где размещалась вместе с Гермионой и Джинни.

— Во дает… — только и нашел слов Рон.

Он отчего-то не был уверен, что ночное происшествие ему не приснилось. И все же, вечером он заглянул себе под рубашку и нашел ужасные царапины на своей коже. Тогда он все понял.

***

По мере того, как проходили каникулы, Рон не мог не чувствовать себя на взводе. Он постоянно оглядывался через плечо, в ожидании нового нападения, и даже вызывал этим беспокойство друзей. От их вопросов он постоянно отнекивался, утверждая, что с ним все в порядке и им не стоит переживать за него. К его счастью, ничего необычного не происходило, пока они не стали собирать свои вещи, чтобы уехать.

Мистер Уизли скоро выздоровел и прибыл на площадь Гриммо, где много благодарил Гарри и Маш с Жанной за спасение. Все трое стыдливо опускали глаза: Гарри из-за того, что события сна видел глазами змеи Волдеморта; Маш из-за своей неуклюжести в ту ночь; а Жанна вновь и вновь пугалась любых слов благодарности в свой адрес. Фред и Джордж на эту тему даже шутили, говоря: хочешь напугать Жанну д’Арк — скажи ей «спасибо».

В последний вечер перед возвращением в Хогвартс, мистер Уизли срочно ворвался в общую комнату. При этом вид он имел взволнованный и запыхавшийся.

— Гарри, Рон, мне нужно срочно поговорить с вами. — сказал он, уводя их из переполненной общей комнаты.

— Что происходит, мистер Уизли? — забеспокоился Гарри.

— Я получил сообщение, что Пожиратели смерти могут нацелиться на вас в пути. Министерство отдало приказ, и вас будут сопровождать мракоборцы. — ответил мистер Уизли тихим тоном.

Рон почувствовал, как у него свело живот. «Еще одно нападение?» — подумал Рон с ужасом. Но почему Пожиратели должны охотиться именно за ними и прямо сейчас?

— Вам организовали безопасный вид транспорта для возвращения в Хогвартс. — продолжал мистер Уизли, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то выскочит на них в любую минуту. — Вы едете автобусом «Ночной Рыцарь», отправитесь прямо от площади Гриммо.

Гарри и Рон обменялись взглядами, их глаза выражали озабоченность и беспокойство. Они знали, что стоят перед серьезной угрозой, но не могли представить, насколько опасной она может быть.

***

Вместе с мистером Уизли, Гарри и Рон продвигались по улице, и внимательно изучали улицу, с напряжением ожидая, когда реальность окунет их снова в бурю событий.

Они знали, что их ждет что-то страшное, но не могли представить, насколько опасной может быть эта угроза. В городе царила мертвая тишина, подчеркивая атмосферу страха и неопределенности, захлестнувшую Лондон в последние месяцы, и Гарри не мог не заметить, как все вокруг затаили дыхание, ожидая чего-то ужасного. Они шли медленно, словно на грани жизни и смерти, и каждый шаг был для них испытанием. Но они не могли остановиться, потому что знали, что их ждет битва, которая может изменить все.

С ними шли Маш и Жанна. Кто они в этой предстоящей войне? Слуги Святого Грааля — сильный аргумент в руках Фуджимару за право завладеть вожделенной чашей. Чашей ли? Гарри не был в этом уверен, но искренне надеялся, что его в битву за этот артефакт ни в коем случае не втянут, и его роль ограничится сражением с Волдемортом, к чему он морально готовился.

Он не чувствовал своего призвания в деле Мастера, и в душе своей ощущал сильнейшее отторжение при любой попытке вообразить, словно он призывает Слугу. Отторжение это становилось все сильнее в последние дни, пока он наблюдал за Маш Кириелайт, осознавая, насколько мало различий между ней и любой обыкновенной девочкой из Хогвартса.

Он помнил слова Жанны о предназначении Слуг, и жутко боялся сквозь глубину столетий взывать к героическим душам, ради сражения за Грааль. Больше всего он боялся, что призванный им Слуга однажды погибнет в бою. Для него эта мысль казалась непостижимой. Он решительно не представлял, как поведет себя в таком случае, и не хотел этого знать.

Пусть другие сражаются за Грааль, пусть кто угодно призывает Слуг, но только не он. Он не готов брать на себя ответственность за жизнь Слуги — такого же человека, как он, только отмеченного в истории как герой. Их подвиги и их слава — они настоящие, а все, что сделал он, его собственные достижения, не стоят на их фоне и выеденного яйца. А еще они лучше него как люди. Даже Жанна Альтер пытается быть противоположностью настоящей Жанне д’Арк, но и у нее в груди бьется сердце, оставшееся неизменным. Он в этом не сомневался, и считал все ее повадки напускными. Иногда он вспоминал те редкие моменты ее теплого отношения к нему и поражался, как в душе — с ее слов, исполненной ненависти — мог остаться хоть малейший лучик света, который он в те моменты видел в ее глазах. Оттого, тем страшнее для него казалась мысль, что она однажды вступит в эту войну за Грааль, и в ней на поле брани погибнет.