Гарри Поттер и Святой Грааль

Глава 84. Скованные одной цепью

Коянская приковала свой взгляд к потолку, пронзенному тусклым светом луны. Все вокруг казалось ей пустым и лишенным смысла, словно она была заперта в темнице собственных мыслей. Она ощущала глубокую одиночество и безысходность, сражаясь с этими эмоциями, как с безжалостным демоном. Как она сюда попала? Что за призрачные нити судьбы свели ее с Дадли Дурслем, тем странным шестикурсником из Хогвартса, пристрастившимся к гриффиндорскому огню? Ее сердце горело от печали и непонимания — каким образом она могла быть ответственной за его призвание?

Вспоминая разговоры с Дадли и его странным спутником Рицукой Фуджимару, Коянская ощущала, как знакомые слова вновь растревожили ее разум. Они говорили о неведомых понятиях, о силах, превышающих ее понимание. Они говорили о добре и зле, о сложном танце справедливости и несправедливости, о любви и ненависти, которые переплетаются в жизни каждого смертного. Но самое странное — они говорили, что она не должна быть такой, какая она есть. Что она должна бороться за то, что верно, даже если это противоречит ее природе. Что она не должна служить тому, чьи цели разрушат все миры и погрузят их во мрак. Что она не должна оставаться равнодушной к страданиям других. Что она не должна быть просто Коянской, а должна превзойти саму себя.

Глубоко в душе Коянская чувствовала пламя сомнений, раздирающее ее на части. Она была злодейкой, безжалостной и хладнокровной. Но с каждым словом Дадли и Рицуки она чувствовала, как внутри нее пробуждается что-то большее — искра сопротивления и возможности переменить свою судьбу. Теперь она стояла на распутье, где каждая тропинка вела к разным мирам. Ей предстояло сделать выбор: остаться верной своей темной природе или встать на путь добра и бороться против сил, которые пытались запятнать все сущее.

Минуты тянулись вечностью, пока Коянская продолжала смотреть в потолок, ощущая тяжесть принятия решения. Ее сердце колотилось в унисон с тиканьем часов, звучащим в ее голове. Но в конце концов, она поняла, что не может оставаться безразличной к миру, который ее окружал. Она должна преодолеть свои собственные темные части и обратить свою силу во благо. Это было ее испытание, ее шанс стать героиней в собственной истории, несмотря на все преграды и сомнения. И она решила не поддаться страху, а выйти из тени, чтобы сразить своих внутренних демонов и пролить свет туда, где господствовала тьма.

Вновь открыв глаза, Коянская взглянула на грань ночного потолка. Звезды на нем сверкали, озаряя безликую тьму. Ведь они — живые миры, кто-то рождается, кто-то умирает, создавая непрекращающийся поток событий. Она увидела себя там — крошечное мгновение в пространстве света и тени. Она — порождение множества миров, которые одновременно существовали и не существовали. И проявление истины, столь недоступной и многогранной, мелькнуло перед ее глазами.

Все подобные размышления вызвали в ней некий поворот мыслей. Возможно, те двое были на верном пути. Возможно, она ошибалась. Может быть, она могла обрести новую сущность. Может быть, она смогла стать лучше. А может быть, найти свое счастье.

Улыбка заиграла на губах Коянской. Может быть, она окажется достойной. Испытает себя, станет новой, лучше, чем прежде. Найдет ключ к головокружительному прозрению данной жизни.

Закрыв глаза, она мирно погрузилась в подобие сна. Сон без сновидений, сон ради сохранения энергии, необязательный Слугам, но такой важный простым людям. Сон, за рамками которого остается осознание того чудовищного зла, против которого даже Грааль распорядился поставить ее.

***

— Жанна, — обратился к ней Гарри. — Я смотрю, ты в последние дни сама на себя не похожа.

— Что ты хочешь сказать? — та небрежно дернула руку и с ее вилки прямо на скатерть упал кусочек жареной картошки, но она на это даже не обратила внимания. Ее взгляд был утончен, и в нем зажглись искры, которых раньше не было.

— Ты какая-то… жизнерадостная после того, как мы на Рождество восстанавливали Лондон. Что там случилось с тобой, в этих развалинах?

— Я просто провела время наедине с самой собой, Гарри.

— И?

— Я поняла кое-что. Разочароваться в людях очень легко. Возненавидеть их — того проще. Несмотря ни на что, продолжать верить в людей — вот это испытание.

Окружающие посмотрели на Жанну с восхищением.

— Золотые слова! — похвалил ее Сириус.

— Слова, достойные настоящей святой! — зааплодировал Окабэ.

— Я никогда себя так не называла. — спокойно ответила Жанна.

— И все-таки… — задумчиво протянула Судзуха Аманэ. — Я никак не возьму в толк, как Жанна д’Арк может быть альтернативной? В чем ее альтернативность?

— Не думай об этом. — коротко бросил Рицука.

— Но… почему?

— Поверь мне, просто не думай об этом и тебе будет проще жить.

— Но… сэр! — обратилась к нему Гермиона. — Вы ведь даже не рассказывали, как вы встретили Жанну…

— Это… — начал Фуджимару, но в тот же момент что-то пикнуло, и Маш проявила свой щит. Она положила его на пол, и посреди центрального диска на щите зависла голубая голограмма.

— Рицука! Я смотрю, ты обзавелся без меня новыми друзьями!

— Мона Лиза? — изумленно выдохнул Окабэ, глядя на подрагивающий в воздухе образ.

— Прости, Да Винчи. — смутились Рицука и Маш. — Без единомышленников мы здесь как без рук. — продолжил Фуджимару.

— В следующий раз обязательно познакомь, как найдешь время.

Вдали от стола проскользнул Тесла. Он подошел к голограмме и, наклонившись, внимательно ее изучил. Затем он перевел многозначительный взгляд на Да Винчи.

— Очень рад встрече. — учтиво поклонился он. — Какие новости?

— Ничего хорошего. — ответила та. — Ваше время стремительно сокращается… фиксируют множественные искажения…