Гарри Поттер и Святой Грааль

Глава 90. Каждый год, в начале лета...

Оглушительный грохот и животный рев разбудил всех обитателей замка, имевших неосторожность лечь спать этим вечером. Заспанные студенты высыпали из своих спален в гостиные, в страхе и недоумении протирая глаза. Хотя ежегодные странности в начале лета в Хогвартсе давно стали традицией, равной по непреложности смене времен года, первокурсники все еще пугались непонятных явлений как книзлы при виде дементора.

Старшекурсники же, закаленные годами учебы, со стоическим спокойствием встречали очередную выходку полтергейста Пивза или очередное вторжение троллей в подземелья. Они понимали, что любые неприятности — всего лишь очередное приключение перед возвращением домой. И только мрачные вести из внешнего мира нарушали их хрупкое спокойствие, напоминая, что даже за неприступными стенами Хогвартса не все так безопасно, как кажется.

Напряжение в Выручай-Комнате накалилось до предела. Мракоборцы и Слуги готовились к решающей схватке с Пожирателями Смерти, занявшими Хогвартс. Вдруг раздался скрежет, и дверь Исчезательного Шкафа распахнулась. Оттуда с нечеловеческой грацией выплыла высокая фигура в черном платье с кроваво-красным подолом. Бледное лицо незнакомки было холодно и бесстрастно, а глаза светились алым, как у вампира, готового впиться в жертву.

— Кто это? — шепот пробежал по рядам защитников Хогвартса.

— Я Эбигейл Уильямс, слуга Абсолютного Зла, — прошептала она едва слышно. Но эти слова эхом пронеслись по комнате, заставив всех в ужасе замереть.

С диким воплем Эбигейл выхватила из складок платья клинок. Ее фигура размылась, она метнулась к ближайшим мракоборцам с нечеловеческой скоростью. Раздался предсмертный хрип, алое лезвие вспороло горло жертвы. Защитники Хогвартса в панике отступили, пытаясь хоть как-то противостоять яростным атакам незнакомки.

Но все их заклятия словно отскакивали от Эбигейл, ее окружало мерцающее силовое поле. Она танцевала среди врагов, ее меч взвивался багровым смерчем. С каждым взмахом все больше мракоборцев падали замертво, а оставшиеся отчаянно пытались спастись бегством.

Надежда защитников Хогвартса таяла с каждой минутой. Казалось, ничто не может остановить кровавый танец Эбигейл среди ее жертв. Но вдруг раздался топот копыт, громкий клич, полный отваги:

— Не бойтесь, друзья! Я прибыл, чтобы помочь вам в беде!

Все обернулись на звук. В проеме Выручай-Комнаты стоял высокий рыцарь в сияющих доспехах. Его голубые глаза светились решимостью и силой. Рядом с ним — освободившийся минуту назад от боя с Геркулесом, худощавый мужчина в старомодном камзоле с мешочком, полным странных инструментов. Это был Шарль-Анри Сансон, палач из далекого прошлого.

— Я, Астольф, клянусь атаковать эту отвратительную тварь! — звеня шпорами, рыцарь устремился в бой. Его меч с силой обрушился на мерцающий барьер Эбигейл. Раздался треск, и защита дала трещину.

Шарль тем временем выхватил странный прибор, похожий на металлического скорпиона. Щелкнув клешнями, механизм выпустил облако едкого газа. Эбигейл взвыла от боли и яростно метнулась к новым противникам…

А на другом конце зала Жанна Альтер в ожесточенной схватке сражалась с Пассионлип. Клинок Жанны вспарывал воздух, отражая удары огромных металлических перчаток ее противницы. Некоторое время сражение шло на равных — Жанна успевала блокировать все атаки, хоть это и требовало неимоверных усилий.

Но вдруг она на мгновение отвлеклась на крики из другого конца зала, где Астольф бился с Эбигейл. Этого хватило — стальные когти Пассионлип впились в плечо Жанны. Она вскрикнула от боли и отлетела к стене.

— Ха-ха! — злорадно расхохоталась Пассионлип. — Теперь ты моя, Жанна! Сдохнешь, как последняя собака!

Она занесла для последнего удара свои страшные перчатки. Но Жанна не собиралась сдаваться. Сжав зубы, она поднялась на ноги, несмотря на адскую боль в плече.

— Это всего лишь царапина, — процедила она сквозь стиснутые зубы и подняла меч. — Не дождешься!

Ее глаза полыхали не меньшей яростью, чем у Пассионлип. Собрав последние силы, Жанна ринулась в бой. Ее удары посыпались один за другим, заставив противницу отступить.

— Невозможно! — взревела та. — Я же ранила тебя!

— Меня не остановить так просто, — ответила Жанна. Ее голос звенел, как сталь.

Она продолжала атаковать, не давая Пассионлип и шанса. Та пыталась контратаковать, но Жанна уходила от ударов, словно танцуя. Ее движения были полны ловкости и грации. Жанна сражалась с такой силой, что быстро разбила чудовищные перчатки противницы и та осталась без оружия. Вскоре Пассионлип упала на одно колено, тяжело дыша. Жанна занесла меч для решающего удара…

На лице Пассионлип не было ни страха, ни отчаяния — только горечь поражения. Она подняла на Жанну полный ненависти взгляд, ожидая неизбежного конца. Жанна замерла, ее руки заметно дрогнули. Глаза Пассионлип и Жанны встретились. Мгновение Жанна колебалась, в ее сознании мелькнули образы всех злодеяний этой женщины. Но затем взгляд Жанны посветлел. Она опустила меч.

— Живи, — тихо произнесла Жанна. — Моя месть закончилась сегодня.

Глаза Пассионлип расширились от изумления. Ненависть в ее взгляде сменилась другим чувством — неверием и даже благодарностью к своей милосердной победительнице.

Жанна кивнула ей и повернулась, чтобы уйти. Ее плечи были прямыми, а поступь — твердой. Она сделала свой выбор.

Геркулес взревел и прыгнул вверх, пытаясь схватить девушку, но промахнулся. Тогда он схватил большой камень и швырнул в Мелюзину, промахнувшись снова.

— Идиот! Я здесь! — крикнула она, летая вокруг него.

Геркулес размахивал руками, как ветряная мельница, но не мог попасть по ловкой фее. Его ярость росла с каждой секундой. Вскоре весь хогвартский двор был разгромлен в погоне за маленькой девушкой с крыльями.