Гарри Поттер и Святой Грааль. Том 2. Безмолвная буря

Глава 7. Танцы с мысленными волками

Этой ночью Жанна не пошла спать. Вместо этого она поднялась на Астрономическую башню, где любила бывать в редкие минуты покоя, когда ей удавалось сбежать от самой себя. Усевшись на невысокий выступ, она устремила невидящий взгляд в темное небо. Волшебный небосвод пестрел яркими красками редких облаков. Те имели самую разнообразную форму и едва перекрывали собой настоящее море сияющих звезд и галактик, загоревшихся на ночном небе, которое пересекал серебряный лунный диск. Словно чей-то огромный глаз, полный любопытства, он безмолвно разглядывал сидевшую на выступе Жанну. Легкий ветерок играл с пепельно-белыми волосами Жанны, теребил полы ее темной куртки. Где-то внизу, в Запретном лесу, ухали совы, по небу бесшумно пролетело еще несколько птиц, а с деревьев доносилось тихое щебетание других ночных птах, ночной мир жил своей жизнью, едва ли заметной и вряд ли понятной всем тем, кто никогда не променяет на нее день, полный солнечного тепла и света, но Жанна не слышала этих звуков. Она погрузилась в свои мысли, в свои воспоминания, которые жгли ее изнутри не хуже адского пламени.

Перед ее мысленным взором всплыл тот роковой день, когда светлое утро обернулось ночью, когда ее, обвиненную в ереси и колдовстве, привязали к деревянному столбу посреди площади Руана. Она видела перед собой не ровные языки пламени, а лица своих врагов, полные злорадства и ненависти. Она слышала не треск горящих поленьев, а обрывки фраз, обвинения, клевету… «Ведьма! Еретичка! Слуга Дьявола!» И видела, как сквозь черноту плотного удушающего дыма взлетали вверх яркие звездочки искр. Крепко привязанная к деревянному столбу, она стояла посреди горящего пламени, из последних сил шептала слова молитвы, крепко прижимая к груди маленький деревянный крестик, подаренный ей кем-то из жалостливых зевак. Она стояла наедине с пламенным хищником, из ее глаз струились слезы, а над головой пронзительно кричали вороны, предвещая скорую смерть.

Но больше всего ее мучило не это. Не боль от ожогов, не страх смерти, а чувство глубокого разочарования и одиночества. Казалось — только что она взяла Орлеан, только что диктовала письма, предназначенные королям и прочим важным особам. Только что она вербально плюнула в лицо этому жалкому Кошону, неспособному даже правильно говорить по-французски, и теперь она стоит посреди пламени, не видя лиц своих обвинителей. Где был дофин, которого она сделала королем? Почему никто не заступился за нее, не сказал слова в ее защиту? Они все это выдумали, сфабриковали, но никто за нее не вступился, и рядом не осталось с ней никого, чье лицо внушило бы ей хоть малейшую надежду на благополучный исход. В памяти всплывали слова обвинений, одно за другим они восставали из далекого прошлого. Вокруг шумела толпа, наблюдая жестокую казнь, а она продолжала молиться. Она не желает никому зла… Она не чувствовала обиды из-за предательства, а в голове жила единственная мысль — кому-то нужно пострадать за народ, и если ей дорог народ Франции, который она еще недавно вела в бой против захватчиков, больше никто за нее это не сделает.

Жанна закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые видения. Но они возвращались снова и снова, терзая ее душу. Она видела свое отражение в чужих глазах — отражение безжалостной мстительницы, карающей всех, кто посмел ей противостоять. И это отражение пугало ее. Неужели она действительно стала такой? Неужели в ней не осталось ничего от той простой девушки, которая когда-то слышала голоса святых?

Как же вышло, что из пепла костра восстала не та наивная девушка, верившая в голоса святых, а безжалостная мстительница, жаждущая крови своих врагов? Что заставило ее душу сгореть дотла, оставив лишь пепел и ненависть?

В какой-то момент ей показалось, что она и впрямь слышит чей-то голос. Он звучал у нее в голове, нашептывая слова укора и упрека, обвиняя ее в том, что она поддалась своей темной стороне. Этот голос был ей смутно знаком, но она никак не могла понять, кому он принадлежит.

«Это ты, Жанна?» — спросил голос, и Жанна узнала его. Он принадлежал ей самой, той, что пала на костре.

— Замолчи! — прошептала Жанна, встряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение. — Не смей со мной так разговаривать! Я все сделала правильно!

Но голос не унимался. Он звучал все громче, все настойчивее, и Жанна чувствовала, как в ее душе снова разгорается пламя — на этот раз пламя ярости и гнева.

— Нет, — прошептала она, обращаясь к голосу внутри. — Я не хочу больше слушать тебя. Ты умерла. А я… я буду жить. И отомщу. За себя. За всех нас.

Она резко открыла глаза и огляделась по сторонам. Башня была пуста. Только ветер гулял между колоннами, да на нижних ярусах послышалось кошачье мяуканье.

Жанна поднялась на ноги. Нужно было уходить, пока ее не обнаружил Филч. Но куда идти? В душной спальне ее снова настигнут воспоминания, от которых не спрятаться, не скрыться.

Внезапная мысль пронзила ее сознание. А что, если?..

Жанна закрыла глаза, сосредоточившись. Она представила себе темный коридор, ведущий в библиотеку, запах старых книг, тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц. Там она сможет найти ответы на свои вопросы. Там она сможет понять, что с ней происходит.

В следующее мгновение она исчезла, оставив после себя лишь легкий ветерок, колыхнувший занавески на окнах башни.

***

Суббота подкралась незаметно и навалилась всем своим грузом безответственности и легкой надежды на отдых. Груз оказался настолько непосильным, что Гарри не хотелось вставать. Правую руку саднило, и он в очередной раз подумал рассказать друзьям об этом наказании. Но, зачем тогда он договаривался с Жанной молчать? Тем более, на ее руке следов не осталось. Он сел на кровати и задумался. Всего лишь пять дней каждый вечер он писал строчки по часу у Амбридж. Писал строчки! В голове его эхом пронеслось это словосочетание, загоревшееся вдруг новым, зловещим смыслом. Он грустно улыбнулся. Что же в следующий раз придумает Амбридж? Приглашать студентов на чай и тайно подливать им Сыворотку Правды? На секунду, он представил, какие показания перед ней прозвучат от него. И тут же возник вопрос — подействует ли эта Сыворотка на Жанну? Каких рассказов Амбридж наслушается от нее, если та начнет выкладывать всю правду о себе перед ней? Вообразив многочасовой монолог о Столетней Войне и детальные описания каждого боя и каждой казни, совершенной Жанной, он мрачно улыбнулся. Ему представилась Амбридж в смирительной рубашке. Но вряд ли она из тех людей, кто всерьез впечатлится подобными рассказами.