Гарри Поттер и Святой Грааль. Том 2. Безмолвная буря

Глава 9. И грянул гром

Субботнее утро в центре Лондона выдалось на редкость солнечным и многолюдным. Туристы, вооружившись картами и фотоаппаратами, неспешно прогуливались по улицам, осматривая достопримечательности. Дети, увлеченные кормлением голубей, звонко смеялись, не обращая внимания на предостережения родителей. Ничто не предвещало беды.

Внезапно, словно из ниоткуда, возникли три темные фигуры. Одна выскользнула из узкого переулка и, подобно зловещей тени, бесшумно направилась в сторону Британского музея. Вторая возникла прямо посреди площади перед зданием Парламента, третья материализовалась у стен Вестминстерского аббатства.

Не прошло и нескольких секунд, как мостовая в нескольких местах взорвалась с оглушительным грохотом, поднимая в воздух фонтаны каменной крошки и пыли. Стена музея содрогнулась и с грохотом обрушилась, погребая под собой случайных прохожих. Прежде чем кто-либо успел опомниться, темные фигуры, словно призраки, скользнули в образовавшиеся проломы.

Паника охватила улицы. Люди с криками разбегались в стороны, не понимая, что происходит. Женщины визжали, дети рыдали, мужчины пытались увести своих близких в безопасное место. На крики о помощи из близлежащих зданий выбегали люди, но, увидев царящий вокруг хаос, в ужасе останавливались.

Из-за угла вывернула полицейская машина, но не успела она проехать и пары метров, как раздался оглушительный взрыв, искореживший её. Сирена, издав жалобный стон, затихла. Заплутавший турист, выбежавший следом, с ужасом прокричал что-то невразумительное и упал, сражённый невидимым заклятием.

Внезапно все стихло. На площади, словно из-под земли, появился он. Высокий, худощавый силуэт в развевающемся черном плаще. Лицо его было мертвенно-бледным и вытянутым, с узкими прорезями ноздрей и тонкими, плотно сжатыми губами. Но больше всего ужасали глаза — алые, с вертикальными змеиными зрачками, они сверлили каждого, кто осмеливался на него взглянуть.

От одного его вида у людей стыла в жилах кровь. Они застыли на месте, парализованные необъяснимым ужасом, не в силах отвести взгляд от этого существа, которое, казалось, вышло прямиком из ночного кошмара.

Волдеморт медленно поднял голову и окинул взглядом застывшую толпу. Его змеиные глаза блеснули, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Я — Лорд Волдеморт, — прошипел он, и его голос, холодный и шипящий, словно змеиное шипение, раздался над площадью. — Самый могущественный волшебник во всем мире. Я победил смерть и восторжествовал над всеми, кто противостоял мне. Я — истинный мастер магических искусств, и все, кто выступит против меня, падут перед моим могуществом. Вы можете отвергнуть меня, вы можете мне противостоять, но не вы положите конец моему правлению. Ибо я бессмертен, и сила моя непревзойденна.

Он взмахнул волшебной палочкой, из которой вырвался слепящий луч багрового цвета, устремившийся в небо. Луч с жутким шипением пробил облака, будто выжигал в них дыру; облачные края темнели и словно бы обугливались, точно от прикосновения неведомого ядовитого пламени.

Волдеморт закрыл глаза и начал произносить какие-то слова на непонятном языке. Его голос то стихал до шепота, то нарастал, наполняясь нечеловеческой силой.

Вокруг него воздух начал сгущаться, закручиваться в невидимый вихрь. И тут началось нечто невообразимое. Высоко над Лондоном облака стали закручиваться по спирали, образуя гигантское кольцо, по краям которого вспыхивали багровые зарницы. А в центре этого кольца небо словно прорвалось, обнажив зияющую бездонную черноту, в которой клубилась темная дымка, и в ней вспыхивали и гасли жуткие алые силуэты, похожие то ли на искаженные лица, то ли на неведомых существ. Все это напоминало зловещий визуальный образ черной дыры в космосе.

— Пришло время исполнить предначертанное, — прошептал Волдеморт, не открывая глаз. — Сделайте то, что должно.

Тут же из полумрака выступили Пожиратели Смерти, сжимая в руках волшебные палочки. Их было не меньше сотни — они широким кольцом окружили площадь, отрезая все пути к отступлению.

— Авада Кедавра! — чей-то пронзительный голос прозвучал, как проклятие, и зеленоватая вспышка озарила пространство. Вслед за ней последовали новые вспышки смертельных заклятий. Люди падали бездыханные, не успевая даже вскрикнуть.

Волдеморт продолжал свой странный ритуал, не обращая внимания на царящий вокруг хаос. Он что-то бормотал себе под нос, его пальцы выводили в воздухе сложные фигуры, а луч энергии, вырывающийся из его палочки, пульсировал все сильнее и сильнее, продолжая питать жуткое нечто, творившееся в небесах.

И вдруг, в один миг, гром и потоки магической энергии исчезли. Волдеморт открыл алые холодные глаза и оглядел поле боя. Повсюду лежали безжизненные тела, а оставшиеся в живых были так перепуганы, что не смели встать.

— Довольно, — произнес он, и его голос прозвучал на удивление тихо. — Мы сделали то, что должны были сделать. Теперь уходим.

Пожиратели Смерти мгновенно начали исчезать один за другим, растворяясь в воздухе с хлопками аппарации и оставляя после себя лишь смерть и пепелище. Волдеморт напоследок взглянул на зияющую в небе черноту, которая медленно затягивалась, словно заживающая рана. Он удовлетворённо скривил губы в едва заметной ухмылке и, подняв палочку, сам растворился во вспышке ярко-зелёного пламени.

Утром того дня, когда Лондон содрогнулся от атаки Волдеморта, Гарри почувствовал, как шрам на его лбу пронзила нестерпимая боль. Она была такой сильной, что у него перехватило дыхание, и он, потеряв сознание, осел на пол прямо посреди гостиной. В ушах стоял жуткий, нечеловеческий хохот, который, казалось, разрывал его голову на части. А затем наступила пустота.

Очнулся Гарри уже в больничном крыле. Первое, что он увидел, был обеспокоенный взгляд Дамблдора, который склонился над ним. Рядом стоял Снейп, его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глубине темных глаз Гарри почудилась тень тревоги. Профессор Макгонагалл стояла чуть поодаль, с тревогой и сочувствием наблюдая за происходящим. Увидев, что Гарри пришел в себя, она облегченно выдохнула, а затем подтолкнула к нему Рона с Гермионой, до этого мявшиеся у него в ногах.