Гарри Поттер и Святой Грааль. Том 2. Безмолвная буря

Глава 24. Что в сердце мне твоем...

Утро встретило Рона тяжелой головой и липким ощущением страха, въевшимся в самую плоть. Ночное нападение Джека — как отпечаток на душе, не сотрешь, не забудешь. Рассказывать кому-то? Нет. Только заставят чувствовать себя еще большим идиотом. Он и так себя чувствовал жалким, беспомощным, словно кролик, загнанный в угол. За завтраком молчал, угрюмо ковыряясь в тарелке. Тяжелые мысли — как свинцовые гири, тянули вниз, не давали поднять голову.

За столом сидела Жанна. Спокойная, невозмутимая, словно и не было никакой ночной битвы. Ни тени усталости, ни намека на беспокойство. Словно вместо схватки со Слугой-убийцей она провела ночь в уютной постели, читая книжку при свете свечи. И это спокойствие Жанны… раздражало. Злило. Рон чувствовал себя обманутым, оставленным наедине со своим страхом. «А вдруг мне все это приснилось?» — мелькнула шальная мысль, слабая надежда на то, что все это — лишь кошмарный сон.

Закончив завтракать одновременно с Жанной, Рон поднялся из-за стола следом за ней. Попытался выглядеть как можно более непринужденно, выждал несколько секунд, прежде чем последовать за ней. Нужно поговорить. Нужно выяснить. Нужно… хоть что-то сделать с этим комком страха и непонимания, застрявшим в горле.

— Жанна, подожди! — окликнул он ее, голос дрогнул, выдал его с головой.

Жанна остановилась, обернулась. Взгляд — янтарный, пронизывающий, словно рентгеновский луч. Не недоумение и любопытство, а… настороженность. Словно она ждала этого разговора, но не хотела его.

— Что такое, Рон? — спросила она, голос ровный, без эмоций. Ни тени вспыльчивости, ни капли кокетства. Только холодная вежливость.

Рон замялся. Слова — словно птицы, запутавшиеся в сетях. Мысли — рой пчел, гудящий в голове. Он сам не знал, что хочет сказать. Спросить? Поблагодарить? Обвинить? Все смешалось в один клубок.

— Я… — начал он, и запнулся. — Я хотел… поблагодарить тебя. За ночь. Это ведь… это ведь была ты?

Слова вырвались неуверенно, жалко. Рон опустил взгляд, чувствуя, как щеки наливаются краской. Глупо. Глупо выглядит. Как школьник, благодарящий учительницу за хорошую оценку.

Реакция Жанны — неожиданная. Не смущение, не отчаяние. Скорее… раздражение. Скрытое, но ощутимое. Словно он затронул запретную тему. Словно слова благодарности — не огонь, а яд, который она боится принять.

— Не стоит, — коротко ответила Жанна, голос — резче, чем обычно. — Это было… необходимо.

Никаких неразборчивых слов, никакого замешательства. Только холодная отстраненность. И вдруг — резкий поворот на каблуках и быстрый шаг в сторону девичьей спальни. Словно она бежала от него, от его благодарности, от его вопросов.

— Странная она, — пробормотал Рон себе под нос, чувствуя растщее недоумение. — То спасает меня, то бежит, как от чумы.

Сомнения снова зашевелились в душе. А было ли все это на самом деле? Или это просто плод его воспаленного воображения? Но вечером, заглянув под рубашку, он увидел их. Царапины. Глубокие, рваные, багровые на бледной коже. Свидетельство реальности прошлой ночи. Доказательство того, что Джек-Потрошитель — не сон. И что Жанна действительно спасла его жизнь.

***

Каникулы тянулись мучительно медленно. Каждый день для Рона — испытание нервов на прочность. Он вздрагивал от каждого шороха, постоянно оглядывался, словно ожидая увидеть мелькнувшее в тени белое платье и блеск серебряного лезвия. Друзья, замечая его нервозность, засыпали вопросами, но Рон лишь отмахивался, бормоча что-то невразумительное про плохой сон и головную боль. К его облегчению, Джек больше не появлялась. Но облегчение это было обманчивым. Страх — словно яд, пропитал его изнутри, отравляя каждый вздох.

Возвращение мистера Уизли, живого и здорового, стало лучом света в этом царстве теней. Он долго благодарил Гарри, Маш и Жанну за свое спасение, не замечая, как каждое его слово заставляет этих троих съеживаться от неловкости. Гарри — потому что видел нападение глазами змеи Волдеморта, чувствуя себя невольным соучастником. Маш — из-за своей обычной неуклюжести, которая в тот раз чуть не стоила мистеру Уизли жизни. А Жанна … Жанна просто не переносила благодарности. Фред и Джордж, как всегда, превратили все в шутку: «Хочешь увидеть Жанну д’Арк в панике? Скажи ей «спасибо».

В последний вечер перед отъездом, когда общая комната гудела от предвкушения возвращения в Хогвартс, мистер Уизли, взволнованный и запыхавшийся, ворвался внутрь, нарушая общее веселье.

— Гарри, Рон, — его голос дрожал, — мне нужно срочно поговорить с вами. Наедине.

Он увлек их из шумной комнаты в тихий уголок, где их никто не мог подслушать. Гарри обменялся с Роном тревожными взглядами. Что-то случилось. И это «что-то» было явно не к добру.

— Что произошло, мистер Уизли? — спросил Гарри, стараясь сохранять спокойствие.

— Я получил сообщение… из достоверных источников… — мистер Уизли понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения в любой момент. — Пожиратели смерти планируют нападение. На вас. По дороге в Хогвартс.

У Рона внутри все похолодело. «Опять? — мелькнула паническая мысль. — Только не снова…» Но почему именно они? Чем они так важны для Пожирателей, чтобы ради них рисковать нападением?

— Министерство приняло меры, — продолжал мистер Уизли, все так же осторожно озираясь. — Вас будут сопровождать мракоборцы. И… вам предоставлен особый транспорт. Безопасный.

— Какой транспорт? — спросил Рон, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— «Ночной Рыцарь», — ответил мистер Уизли. — Он заберет вас прямо отсюда, с площади Гриммо.

Гарри и Рон переглянулись. Облегчение и … предвкушение? «Ночной Рыцарь» — это не просто безопасный транспорт. Это — приключение. Но за этим предвкушением скрывался страх. Они знали — угроза реальна. И они не могли представить, насколько серьезной она окажется.

***

Мистер Уизли шел впереди, почти бегом, то и дело нервно оглядываясь по сторонам. Гарри, Рон, Маш и Жанна — следом, стараясь не отставать. Каждый шаг по пустынной улице отдавался глухим эхом в звенящей тишине. Лондон словно вымер, затаился в ожидании беды. Не видно ни прохожих, ни машин. Только редкие тени мелькали в окнах домов, да ветер завывал в пустых переулках.