Гарри Поттер и Святой Грааль. Том I. Перед бурей

Пролог. Хроники начал

Япония, Фуюки. Двести лет назад.

Глубоко в недрах горы Энзо не было слышно ни пения птиц, ни шума ветра. Только тяжелый, ритмичный гул — звук самой земли, по венам которой текла жидкая мана.

В центре огромной каверны возвышался Алтарь. Это было не изящное творение искусства, а грубое, функциональное сооружение — гигантский каменный пресс, нависший над ложем, испещренным магическими каналами. Он напоминал челюсти древнего чудовища, застывшие в ожидании жертвы.

Макири Золген стоял на коленях перед ложем. Его руки, еще не иссохшие от черной магии, а сильные и живые, сжимали холодные ладони женщины, сидевшей перед ним. В его глазах, полных слез, не было безумия будущего Зокена. В них была только разрывающая сердце любовь и отчаяние человека, который собственными руками отдает самое дорогое, что у него есть.

— Мы можем остановиться, — прошептал он, и его голос сорвался. — Юстиция… Мы можем уйти. Забыть об Истине. Забыть о спасении человечества. Просто… жить.

Женщина в белоснежном ритуальном платье, Юстиция Лизритч фон Айнцберн, покачала головой. Ее лицо, прекрасное и бледное, как первый снег, было спокойно, но в уголках губ таилась бесконечная печаль. Она была Святой Зимы, созданной для этого момента, но рядом с Макири она научилась быть просто женщиной. И эта часть её сейчас умирала первой.

— Ты знаешь, что это невозможно, Макири, — она коснулась его лица, стирая слезу. — Если мы уйдем, все жертвы, все страдания этого мира… они останутся бессмысленными. Моя семья искала Третью Истину тысячу лет. Я — ключ. А ты — тот, кто повернет его.

В тени, у стены пещеры, стоял Нагато Тосака. Он отвернулся, не в силах смотреть на прощание друзей. Он предоставил эту землю, он начертил круги, но тяжесть этого момента давила даже на его прагматичное сердце.

— Время пришло, — глухо произнес Тосака. — Лей-линии в резонансе.

Макири всхлипнул, прижимая ладонь Юстиции к своим губам.

— Я не хочу мира без тебя, — выдохнул он. — Какое мне дело до спасения человечества, если тебя в нем не будет?

— Я не исчезну, любовь моя, — Юстиция мягко высвободила руку и легла на холодный камень алтаря. Ее волосы рассыпались серебряным веером. — Я стану сердцем этой системы. Я буду Великой Чашей. Я буду ждать тебя… там, по ту сторону. Когда Ритуал завершится, когда Третья Магия станет реальностью… мы встретимся вновь. В вечности.

Она посмотрела вверх, на нависающую над ней громаду каменного пресса. Это был не гроб. Это была дверь, которую можно открыть только изнутри, пожертвовав собой.

— Обещай мне, Макири, — ее голос стал тихим, но твердым. — Обещай, что ты доведешь дело до конца. Что ты не позволишь моей жертве стать напрасной. Что ты увидишь, как Грааль наполнится.

Макири поднялся. Его лицо окаменело, но в глазах застыла мука.

— Клянусь, — произнес он, и это слово было тяжелее горы над ними. — Я преодолею само время. Я изменю свое тело, я отрину человечность, я стану гнилью и тьмой, если потребуется… но я доживу до дня, когда твое желание исполнится. Я буду хранителем этой системы, пока смерть не разлучит меня с целью.

Юстиция улыбнулась в последний раз и закрыла глаза.

— Начинайте.

Тосака активировал механизм. Раздался скрежет, от которого заложило уши. Макири смотрел, не моргая, как массивная каменная плита медленно, неумолимо опускается вниз.

Это не было мгновенно. Это было медленное погребение. Магические цепи вспыхнули, впиваясь в тело Юстиции, соединяя её нервную систему с лей-линиями Фуюки. Она не закричала, но Макири видел, как судорога прошла по её телу перед тем, как камень скрыл её лицо.

Бум.

Пресс сомкнулся. Живая женщина исчезла, раздавленная, растворенная в камне и магии. На её месте осталась лишь пульсирующая, гудящая конструкция. Великий Грааль пробудился, и его первым «сердцебиением» стал отголосок души той, которую любил Макири Золген.

Он упал на колени перед каменной громадой, царапая камень ногтями, и закричал. В этом крике умер благородный маг Макири и родился чудовищный Мато Зокен — существо, одержимое целью, ради которой он только что убил свою душу.

***

Франция, Руан. 30 мая 1431 года.

Небо над рыночной площадью было серым, как пепел. Запах гари въедался в одежду, в волосы, в кожу. Толпа давно разошлась, унося с собой удовлетворение от чужой смерти, но один человек остался.

Маршал Франции, Жиль де Ре, стоял на коленях перед черным пятном на брусчатке — единственным, что осталось от Орлеанской Девы. Его глаза, когда-то полные благоговения, теперь были сухими и красными, как раны.

Он сжимал в руках золотой кубок. Не тот священный сосуд, что искали рыцари Круглого Стола, а иной — темный артефакт, попавший к нему в час отчаяния.

— Господи… — прошептал он, и в этом шепоте было больше яда, чем в укусе змеи. — Ты не спас её. Ты позволил им сжечь Твою самую преданную дочь. Если это Твоя справедливость, то я отвергаю её!

Кубок в его руках завибрировал. В сознании Жиля раздался голос — не человеческий, а механический, словно заговорила сама ткань мироздания. Это был голос Системы, заложенной двести лет назад (в будущем, которое для Грааля не имело значения, ибо он существует вне времени) в далекой Японии.

«Запрос принят. Желание: Воскрешение. Анализ… Невозможно. Душа субъекта перешла в ранг Героических Духов и находится в Троне Героев. Возврат невозможен».

— Мне плевать на твои правила! — закричал Жиль, ударив кулаком по земле. — Верни мне Жанну! Я хочу видеть её улыбку! Я хочу снова идти за её знаменем!

«Для осуществления Чуда требуется энергия», — бесстрастно продолжал голос в его голове, объясняя суть того, что создали Айнцберны, Тосака и Макири. — «Система Святого Грааля — это ритуал. Чтобы достичь Акаши, Истока всего сущего, и переписать реальность, необходимо наполнить сосуд».