Гарри Поттер и Святой Грааль. Том I. Перед бурей

Глава 9. Она написала сенсацию

Утренние солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна гриффиндорской спальни, осторожно касаясь лица Гарри Поттера тонкими золотистыми полосками. Мальчик зашевелился, просыпаясь от сладостного забытья, и первой его мыслью стало примирение с Роном. Гарри резко сел на кровати, взъерошив непослушные вихры, и окинул взглядом пустующие кровати однокурсников. Рон исчез.

Натянув первую попавшуюся одежду, Гарри поспешил в гостиную, но и там его лучшего друга не оказалось. Неужели Рон все еще дулся на него из-за той дурацкой ссоры? Гарри нахмурился, ощущая укол вины. Надо было помириться с приятелем сразу, не тянуть.

В Большом Зале за завтраком Гарри также с удивлением не обнаружил Жанну. Странно, обычно эта девчонка с легкостью находила его своим цепким взглядом янтарных глаз и начинала донимать едкими шуточками. Жанна была способна высмеять все, от кротовой шубы и бороды Хагрида до новой вычурной прически Драко Малфоя или талантов Трелони. Иногда Гарри даже пугала её наблюдательность, с которой от неё не укрывалось практически ничего. К ее острому язычку Гарри уже успел привыкнуть, и теперь отсутствие знакомой ухмылки на лице девушки за гриффиндорским столом казалось ему странным.

Жанна д’Арк обладала поистине феноменальными способностями к обучению. Любой учебный материал она схватывала на лету, с удивительной легкостью запоминая самые сложные заклинания и зельеварческие рецепты. Поэтому неудивительно, что Гарри и Рон неизменно списывали у нее домашние задания.

Однако девушка была натурой капризной и своенравной. Жанна упивалась своим превосходством, наслаждаясь возможностью подразнить и поиздеваться над друзьями. Она держалась столь непреклонно, что мальчикам порой приходилось буквально вставать перед ней на колени и умолять помочь с очередным эссе. В эти моменты в глазах Жанны вспыхивали лукавые огоньки, словно ей доставляло истинное удовольствие измываться над приятелями.

«Ей это определенно нравится», — часто думал Гарри, заприметив ее самодовольную ухмылку.

Со временем, однако, девушка остепенилась, утомленная собственными играми с людьми. Она стала охотнее делиться знаниями, избавляясь от прежней строптивости. Изменились и её манеры общения с окружающими — Жанна явно выбрала для себя в Хогвартсе группу фаворитов, с которыми позволяла себе быть более раскованной.

В этой девушке причудливо переплелись противоречивые качества. Она сочетала в себе благородную, почти дворянскую утонченность с низменной грубостью, глубокую начитанность с резвостью порывов. Жанна могла вести затейливые интеллектуальные беседы на любые темы, блистая эрудицией и находчивостью. Но также без зазрения совести подкрадывалась к Драко Малфою, хватала того за резинку трусов и резким движением натягивала их на самое лицо слизеринца под хохот окружающих.

Эта девушка была способна написать великолепное эссе, заработав для Гриффиндора десятки баллов. Но тут же могла безрассудно промотать их, проникнув ночью в Запретную Секцию в поисках новых знаний. Жанна неизменно вызывала у всех смешанные чувства — восхищение ее талантами и дарованиями смешивалось с отвращением от язвительных колкостей, что так и сыпались с ее чрезмерно острого языка, дарованного ей, кажется, самой природой.

Гарри не успевал запоминать случаи ее грубого поведения, и мог выделить лишь некоторые.

Как-то раз Жанна с невозмутимым видом сидела за столом в библиотеке, погруженная в чтение древнего фолианта. Внезапно раздался отчаянный вопль — это Драко Малфой, зашедший в библиотеку, обнаружил, что к его дорогой мантии кто-то небрежно приколол записку с обидной рифмовкой, высмеивающей его прическу. Жанна лишь бросила на взъерошенного слизеринца снисходительный взгляд и ехидно усмехнулась.

На уроке зельеварения Жанна безупречно приготовила очередное сложное зелье. Но стоило профессору Снейпу отвернуться, как девушка незаметно подмешала в котел Крэбба несколько перцовых долек. Спустя время над его котлом поднялось ядреное облако, которое довело слизеринца до слез и вынудило всех срочно проветривать класс.

В тот вечер Жанна д’Арк Альтер, как обычно, рыскала по коридорам Хогвартса в поисках чего-то, что можно было бы разнести в щепки или хотя бы слегка подпортить. Её чёрный плащ развевался за спиной, а в глазах горел тот самый огонёк, который заставлял первокурсников шарахаться в стороны, а старшекурсников — шептаться за углами. И тут, словно по заказу, из-за статуи Горбатой Ведьмы вынырнул Пивз. Полтергейст завис в воздухе, хихикая, как помешанный, и поливал из ржавого ведра чучело для занятий по Защите от Тёмных Искусств какой-то едкой зелёной дрянью. Чучело шипело, пузырилось и медленно растворялось, оставляя после себя лишь жалкие клочья ткани и облако вонючего дыма.

— Quel gâchis (Какая жалость), — процедила Жанна сквозь зубы, но её губы дрогнули в хищной ухмылке. Она скрестила руки, наблюдая за этим безобразием с видом человека, который уже прикидывает, как сделать всё ещё хуже.

Пивз, заметив её, резко крутанулся в воздухе, словно акробат на невидимой трапеции, и заголосил на отвратительном французском:

— Oh, la vilaine fille! С’est toi qui brûle les cœurs, hein? (Ах, ты, шалунья! Это ты сжигаешь сердца, не так ли?) — И, не останавливаясь, перешёл на частушку: — J’ai vu une sorcière, pas très polie, elle aime le feu et les ennuis! (Я видел ведьму, не очень вежливую, она любит огонь и неприятности!)

Жанна прищурилась. Её пальцы сжали палочку, и в следующую секунду она одним резким движением выдернула зелье из-под власти Пивза, превратив его в тугую струю, которая с шипением устремилась прямо в полтергейста. Пивз завопил, завертелся волчком, пытаясь увернуться, но зелёная гадость облепила его с ног до головы, превратив в вопящий комок слизи. Он дёргался, словно пойманный в сеть призрак, а Жанна звонко расхохоталась — её смех был резким, как звон разбитого стекла.

— Ах ты, мелкая выскочка! — взревел Пивз, пытаясь стряхнуть с себя липкие ошмётки. — Я тебе устрою! Я тебе такое устрою, что сам Дамблдор подавится своими лимонными дольками!