Гарри Поттер и Тени Разума. Часть 2

Часть 5. Безразличие

Часть 5. Безразличие

Октябрь принес в Хогвартс запах сырой земли и первые заморозки. Листья на деревьях Хогвартских угодий пылали огненным золотом, но Гарри редко видел это. Живя в подземельях, он привык к тусклому свету магических факелов и прохладному воздуху, который казался неподвижным, как вода в глубоком озере.

Доктор посоветовал Гарри вести дневник. И теперь Снейп настаивал, чтобы он это делал. Поначалу это раздражало: что могло быть важного в записи бессмысленных мыслей? Но чем больше он писал, тем больше замечал странную ясность, которую приносил этот процесс. Теперь, сидя за старым деревянным столом в своей небольшой комнате, он старательно выводил буквы, концентрируясь на каждой строчке.

Пн, 11 окт 1995.

Дождь опять. Шум капель — постоянный фон. В голове — шум. Голос Л… постоянно.

Кошмар. Ночь вообще не вывожу.

Снейп говорит, что пройдет. Но я не уверен.

Не знаю, что с этим делать. Луна, ты яд.

Гарри закрыл дневник и потянулся. Его тело, окрепшее после недель лечения, больше не ощущалось слабым, но иногда он чувствовал, как тяжесть мыслей давит на него, делая каждый шаг труднее. Он выпил положенные таблетки, вытер вспотевшие руки о черную мантию и вышел из своей комнаты.

На кухне, если можно было так назвать небольшой уголок с каменным очагом, уже кипел чайник. Снейп, как всегда, был предельно немногословен. Он сидел за столом, углубившись в свои заметки. Гарри заметил, как его длинные пальцы перебирают страницы, едва слышно шелестящие в тишине.

— Завтрак на столе, — коротко сказал Снейп, не отрывая взгляда от книги.

Гарри кивнул и налил себе чаю. Он знал, что профессор внимательно наблюдает за ним, даже если и делает вид, что полностью погружен в свои исследования.

— Ты выглядишь лучше, — заметил он, наконец поднимая взгляд. — Хотя у тебя на лице написано, что ты снова мучаешь себя мыслями.

— Это не так просто, как может показаться, — пробормотал Гарри.

— Никто и не говорил, что будет легко, — отрезал Снейп.

Гарри кивнул, принимая слова без возражений. Было весьма необычно и дико знать, что Снейп желает ему добра, пусть и выражает это весьма специфическим образом.

Он отложил кружку с горячим чаем и, подперев голову рукой, задумчиво посмотрел на огонь свечи, играющий в тонком потоке сквозняка. Некоторое время он молчал, обдумывая свои слова, пока, наконец, не нарушил тишину:

— Профессор… а что насчет квиддича?

Снейп, не отрываясь от своих заметок, поднял бровь, словно удивленный тем, что Гарри решился заговорить о чем-то столь, по его мнению, незначительном.

— До весны этот вопрос закрыт, — отрезал он, закрывая книгу с глухим стуком.

Гарри слегка нахмурился, но не выглядел особо расстроенным. Он даже спрашивал об этом из чистого долга перед командой.

— А потом? — всё же уточнил он.

— Потом посмотрим. Возможно, весной ты сможешь снова начать тренировки, если будешь следовать рекомендациям доктора и моим. Но сейчас это даже не обсуждается, — голос Снейпа звучал уверенно и бескомпромиссно, но в нём не было резкости, на которую Гарри привык реагировать раньше.

Гарри ничего не ответил, только кивнул и снова взял кружку, наслаждаясь её теплом в руках, а тишина вновь окутала комнату.

Гарри поднялся из-за стола, ощущая смесь безразличия и усталости. Снейп молча наблюдал за ним, его взгляд был скорее оценивающим, чем строгим.

— Ты уже опаздываешь на трансфигурацию, — коротко бросил профессор, кивая на часы.

Гарри взглянул на них и, не теряя времени, вышел из комнаты. Коридоры подземелий встретили его привычной сыростью и гулким эхо шагов. Воздух здесь всегда был чуть холоднее, и Гарри машинально запах мантию, ускоряя шаг.

Когда он вышел на первый этаж, свет, льющийся из высоких окон, показался почти ослепительным. Осень была красива, и это бесило. Гарри чувствовал себя так, словно его собственная внутренняя пустота контрастировала с яркими красками вокруг.

Войдя в класс трансфигурации, он заметил, что большинство студентов уже расселись по своим местам, урок почти начался. Профессор Макгонагалл бросила на него строгий взгляд, который быстро смягчился, когда она заметила, кто именно вошел в кабинет. Это особенное отношение начинает раздражать.

Гарри молча занял своё место рядом с Гермионой.

— Ты опоздал, — прошептала она, но голос её был мягким, без упрёка.

— Немного задержался, — так же тихо ответил он, доставая учебник и перо.

На доске был написан список задач на сегодня. Гарри сосредоточился на них, стараясь не отвлекаться, но мысли о всякой ерунде планомерно ему мешали.

— Всё нормально? — прошептала Гермиона, бросив на него быстрый взгляд.

— Да, просто задумался, — ответил он, стараясь не смотреть на неё. Ему сейчас было просто все равно на этот урок.

Гарри сидел за партой, бессмысленно постукивая пером по странице учебника. Он замечал попытки Гермионы вернуть его внимание к уроку, но сейчас это было так же бесполезно, как пытаться оживить труп.

В перерывах между заданиями его взгляд иногда ускользал в окно. Он замечал, как листья кружатся в порывах ветра, покрывая землю золотым ковром. В такие моменты он чувствовал себя оторванным от этого живого мира, словно тень, которая наблюдает, но не участвует.

— Гарри, — голос Гермионы вырвал его из этого созерцания. Она придвинулась ближе, тихо, но настойчиво спросив: — Ты уверен, что всё в порядке?

Он слегка передернул плечом, раздражаясь, не отрывая взгляда от окна.

— Гермиона, все нормально.

Она нахмурилась, но вместо упрёков лишь снова уткнулась в учебник. Её молчание было одновременно поддержкой, обвинением и легкой обидой, и Гарри это знал.

Профессор Макгонагалл, заметив его бездействие, остановилась в нескольких шагах от него.

— Мистер Поттер, — её голос был строг, но не суров. — Если вы считаете, что это задание ниже вашего уровня, я могу предложить что-нибудь более сложное.