Гарри Поттер и Тени Разума. Часть 2

Часть 7. Отсутствие жизни

Часть 7. Отсутствие жизни

Урок Амбридж был таким же безжизненным и безнадежным, как и её улыбка. Гарри сидел за партой, уставившись в окно, где серые облака медленно ползли по небу, унося его мысли куда-то вместе с собой. Голос Амбридж жужжал где-то на заднем плане, сливаясь с постоянным гулом в его голове. Гарри давно перестал слушать.

Он смотрел на свои руки, лежащие на столе. Пальцы слегка подрагивали, будто от холода, хотя в классе было душно. Он сжал их в кулаки, пытаясь остановить дрожь, но это не помогало.

— Гарри, — голос Гермионы вырвал его из оцепенения. — Ты слушаешь?

Он медленно повернул голову, встретив её взгляд. Гермиона смотрела на него с беспокойством, её брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты. Похоже, он пропустил окончание урока.

— Что? — глухо пробормотал Гарри.

— Пошли в башню, — продолжила Гермиона, понизив голос до шёпота. — У нас есть к тебе разговор.

Гарри кивнул, не особенно задумываясь. Разговор. Конечно. У Гермионы всегда был какой-то разговор. Он поднялся с места, лениво сунув книгу в сумку, и вышел вслед за друзьями.

Коридоры Хогвартса были забиты учениками — кто-то спешил в библиотеку, кто-то обсуждал домашнее задание, а кто-то просто болтал, заполняя пространство шумом. Гарри чувствовал себя отстранённым от всего этого.

— Что случилось? — спросил он наконец, когда они свернули в менее людный коридор.

Гермиона переглянулась с Роном, будто решая, кто начнёт. В итоге, конечно, заговорила она:

— Мы с Роном тут подумали... Точнее, я подумала, а Рон согласился, — быстро поправилась она, игнорируя возмущённый взгляд друга, — что нам нужно действовать.

— Действовать? — переспросил Гарри.

— Да! — Гермиона оживилась, понизив голос до шёпота. — Ты сам знаешь, что на уроках у Амбридж мы ничему не учимся. Если Министерство хочет оставить нас без нормальных знаний по Защите, значит, нам нужно учить её самим. И позовем всех желающих.

Гарри остановился и посмотрел на неё с недоверием:

— И ты предлагаешь…

— Тебе учить нас всех, — Гермиона сказала это так, словно это было очевидно.

Рон кивнул:

— Честно говоря, Гарри, если не ты, то кто? Ты единственный из нас, кто действительно сталкивался с темными магами и побеждал.

Кажется, у него задергался глаз. В коридоре повисла тишина.

— Никто не придёт, — наконец сказал он, отводя взгляд. — Я же сумасшедший.

— Не говори так, — резко возразила Гермиона, её голос дрожал от беспокойства. — Люди просто не знают, что и думать. Но про эти поганые статейки скоро все забудут.

Он усмехнулся, хотя в этом не было ничего смешного. Его губы искривились в горькой улыбке, которая больше походила на гримасу.

— Они знают, что думать, Гермиона, — хрипло ответил он. — Например, что я потерял рассудок. Все мечтают следовать за парнем, который разговаривает сам с собой и иногда видит то, чего нет. Отличный пример для подражания.

— Гарри, — Гермиона посмотрела на него с таким грустным выражением, что он отвел взгляд. — Ты не один. Мы с тобой. И во всем поможем. Пожалуйста?

Гарри не знает, как ей удалось уломать его на эту авантюру. Возможно, дело было в ее щенячьем взгляде — гребаная манипуляторша. Или, может быть, он просто слишком устал, чтобы продолжать спор. В любом случае, он чувствовал, что его сопротивление тает, как лёд под весенним солнцем.

— Хорошо, — наконец пробормотал он, открыв глаза. — Я попробую. Но только если вы обещаете, что будете рядом. Всегда.

Гермиона улыбнулась, и в её глазах появилась надежда.

— Мы всегда с тобой, — сказала она, её голос был твёрдым и уверенным.

— Да, — добавил Рон, улыбаясь. — Ты не избавишься от нас так легко.

Гарри вздохнул, чувствуя, как тяжесть решения давит на его плечи. Он не был уверен, что это правильный шаг, но сопротивляться уже не было сил.

— Хорошо, — повторил он, выпрямляясь. — Когда начинаем?

— Как можно скорее, — ответила она, её голос дрожал от возбуждения. — Я уже думала о месте. И составила список людей, которых можно пригласить заниматься с нами. И даже набросала планы уроков…

От этого потока слов у него разболелась голова.

— Ладно, — перебил он её, стараясь звучать не слишком грубо. — Я доверю это тебе, Герм. Ты явно знаешь, что делаешь. А я… пойду-ка я в подземелья. У меня голова раскалывается.

Гермиона замолчала, и её глаза расширились от внезапного осознания. Она посмотрела на него с беспокойством, как будто только сейчас заметила, как он бледен.

— О, Гарри, прости, — быстро сказала она, голос стал тише. — Иди, конечно…

— Всё в порядке, — прервал он её, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась кривой.

Рон, стоявший рядом, кивнул, хотя в его глазах читалось беспокойство. Как же надоело это их беспокойство.

— Только не забудь, что ужин через пару часов.

Он уже повернулся к лестнице, ведущей в подземелья.

— Ладно.

Он шёл, не думая о направлении, просто позволяя ногам нести его туда, где было меньше людей.

Его мысли были такими же мрачными, как и эти коридоры, и он не пытался их остановить. Зачем? Они всегда возвращались, как надоедливые насекомые, забирающиеся под кожу.

Он остановился у одной из стен, прислонившись к ней спиной. Камень был холодным, даже сквозь ткань мантии он чувствовал его ледяное прикосновение. Это когда-нибудь закончится? Изменится, прекратится?

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была слабой, но реальной. Она напоминала ему, что он всё ещё здесь, что он всё ещё жив. Хотя иногда он задавался вопросом, зачем. Может, было бы лучше, если бы его не было. Для всех. Они бы справились без него.

Он потянулся к карману, где лежал маленький контейнер с таблетками. Они избавили его от галлюцинаций, но добавили проблем в общую кучу в виде депрессии и суицидальных мыслей. Доктор сказал, что такое бывает и это нормально.

Но он не верил. Как это может быть нормальным — чувствовать себя мёртвым внутри?