Гарри Поттер и Точка Бифуркации 2

Глава 6. Летние деньки

На подиуме показался напыщенный, одетый по последнему писку магической моды Гилдерой Локхарт, или же, как его окрестили в русских переводах моего мира — Златопуст Локонс. Здесь он, конечно, такого имени не носил, но всё равно калька забавная и отражает суть этого персонажа. Стоило ему появиться в битком забитом помещении, как он с ходу начал красоваться и прихорашиваться.

— Леди и джентльмены, — говорил он помпезно, по-пижонски растягивая слова. — Добро пожаловать на презентацию моей новой книги! Её особенностями являются…

Тут он заметил меня.

— Мать честная! Это же Гарри Поттер! — восторженно воскликнул он.

Ко мне тут же подскочил какой-то мерзкий старичок-репортёр и попытался схватить своими цепкими лапами, но я с отвращением скинул его ручонку с плеча.

— Расценки на фото — пятьдесят галлеонов. Интервью — пятьсот, — холодно озвучил я.

Появившееся напряжение снял смех обладателя самой очаровательной улыбки по версии журнала «Ведьмополитен».

— Достойная смена растёт! — уважительно декларировал он, передавая мне в руки увесистый мешочек.

Я деловито потёр ручки и засмеялся по-еврейски.

Стоило мне встать рядом с Локхартом, защёлкали камеры и засверкали вспышки. Держу пари, что в газетах эту встречу как-нибудь красиво обыграют. В отличие от канонного Гарри, который потерянно застыл как истукан, я постарался придать своему лицу наиболее умное выражение и натянуть на губы самую доброжелательную и милую из всех улыбок в моём ассортименте.

После короткой фотосессии Локхарт пожал мне руку и продолжил выступление перед публикой.

— Новый роман был выстрадан мною в бессонных ночах и трудных днях. Эта вершина литературной поэзии сверкает ярче, чем звёзды, и ему свойственно…

Дальше он начал рекламировать свою книжку, и я скучающе отошёл в конец очереди, где мистер Уизли вел бурное обсуждение смысла резиновых ванных утят с родителями Гермионы.

— Держу пари, это тебе нравится. Не успел войти, и тут же попал в газету, — протянул Драко, спускаясь со второго этажа и пряча в кармане вырванный из магазинной книги листок. — Здесь сегодня банкет для убогих? Магглы, грязнокровка и предатели крови. Звучит как заголовок какой-нибудь книги.

— Сдристни с глаз моих долой, Хорёк, — фыркнул я, листая взятый с полки учебник.

Малфой опасливо отодвинулся от меня и принялся доставать Джинни, которая сверкая глазами смотрела на белобрысого с яростью и отвращением.

— Ходишь за Поттером как хвост. Небось влюбилась, малолетка? Ха! — гаркнул он, но тут же заткнулся, стоило тяжёлой трости приземлиться на его плечо.

— Не груби, Драко, это нехорошо, — промолвил Люциус Малфой, появившийся за спиной присмиревшего сына. — Мистер Поттер! В прошлый раз мы с вами познакомились в несколько стеснённых обстоятельствах. — Блондин приблизился и внимательно посмотрел на потускневший шрам на лбу. — Ваш шрам так же легендарен, как и волшебник, который его вам оставил.

— Волан-де-Морт убил моих родителей, загубил все свои начинания на корню и позорно проиграл, — твёрдо сказал я, не отводя взгляда от пристальных глаз Малфоя. — Он не более чем мясник и неудачник.

Люциус холодно усмехнулся.

— Чтобы произносить это имя, нужно быть храбрецом. — Он насмешливо приподнял бровь. — Или глупцом.

— Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит, — встряла в разговор Гермиона.

Люциус изумлённо посмотрел на неё, как на заговорившее вдруг полено для камина.

— А вы, должно быть, мисс Грэйнджер, — сказал он, словно это всё объясняло. — Да, Драко рассказывал мне о вас. И о ваших родителях. —Он презрительно покосился на мужчину и женщину, которые выглядели инородно в этом месте. — Магглы.

Мистер Уизли протиснулся к детям сквозь толпу фанатов Локхарта.

— Дети, пойдем отсюда. Здесь психушка, а ваша мама стала её пациентом.

Тут он заметил Люциуса, и его взгляд похолодел, а лицо посуровело.

— Артур.

— Люциус.

Они обменялись приветствиями, словно дуэлянты перед боем.

— В Министерстве завал, да? Все эти рейды. Надеюсь, тебе платят сверхурочные. — Малфой взял из рук Джинни стопку книг. — Но, судя по этим книгам, нет. — Он положил книги обратно, но я, внимательно наблюдавший за его действиями, заметил, что одна книга в стопке прибавилась. Всё-таки Люциус решил подкинуть Уизлям дневник своего хозяина. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже толком не платят?

— У нас слишком разный взгляд на то, что позорит имя волшебника, Малфой, — процедил в ответ Артур. — Например, носить клеймо, как у скотины.

Люциус презрительно фыркнул, развернулся и вместе с сыном покинул магазин. Ну хоть маггловский мордобой устраивать не стали, как в книгах.

— Прошу минуточку внимания! — раздался голос Гилдероя, который попытался перекричать толпу своих фанатов. — Здесь и сейчас я хочу сделать важное заявление! Я буду баллотироваться на ближайшие выборы министра магии и надеюсь на вашу поддержку!

Что тут началось! Шум, гам, защёлкали фотоаппараты репортёров, завизжали довольные фанаты, а я лишь подумал, что Локхарт сильно рискует, делая такое заявление. По сути, он посягает на кресло Фаджа, на которое претендует Волан-де-Морт и которое охраняет Дамблдор — Гилдерой бросает вызов всем фигурам на шахматной доске, и это крайне безрассудный шаг. Притом, что реальные шансы победить на выборах он имеет, потому что рейтинг Фаджа валяется где-то ниже плинтуса, а Гилдерой — популярная фигура за счёт серии своих книжек. В книгах он выставляет самого себя в лучшем свете, и это сильно действует на мозги здешних читателей, ведь обществу волшебников ещё далеко до открытия методов геббельсовской пропаганды.