Гарри Поттер: Кто Я?

Пролог

Привет всем! Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, и я — студент Хогвартса!

Вначале немного о себе: я — сирота. Нет, вы не думайте, я не жалуюсь — всякое случается. Вот и у меня случилось: как-то на Хеллоуин, когда мне чуть больше года было, к нам домой ворвался Некто и убил моих родителей. Так что живу я в семье Дурслей, у маминой старшей сестры. Тётя Петуния — женщина строгая, но справедливая. Дядя Вернон — бывший военный, хоть и ворчит часто да нахлебником порой кличет, на самом деле меня ещё ни разу пальцем не тронул — только грозится, да и не только мне: мы с его сыном, Дадли Дурслем, друзья не разлей вода. Так что и шалим вместе, и наказание получаем тоже вместе: одним словом — братья, пусть и не родные.

А ещё у меня есть страшная тайна — моя нянюшка-эльфийка Мисси. Почему тайна — страшная? А вы в детстве долго могли секреты хранить? Вот, то-то же. А я молчал больше восьми лет, и не потому что скрытный, а потому, что она сама запретила о себе рассказывать. Могли не поверить — ведь вижу её, по словам няни, только я. Да и внешность у Мисси специфическая: ростиком она скорее напоминает хоббита, ушки у неё — лопушки, очень подвижные, ручки-ножки тонкие как веточки, а глаза навыкате напоминают теннисные мячики. Сама себя она величает домовушкой или эльфой — домовым эльфом женского пола.

Сколько себя помню, она всегда со мной. Пока маленький был, сказки мне сказывала, коленки лечила, синяки да шишки заговаривала. Стал постарше — учить принялась. Только не английскому с математикой, а ОММ — основам мира магического — вот. Затем притащила откуда-то толстенный фолиант под названием "Кодекс рода" и стала мне его вместо сказки на ночь читать. Я, дескать, последний Поттер, должен многое знать, а уметь ещё больше, ибо надеяться мне не на кого. Когда до танцев с этикетом дошло, тётушка подключилась: заметила она, как я с невидимой Мисси под Штрауса "вальсирую", и записала в танцевальную студию. А этикет, в особенности столовый, решила сама нам с Дадли преподавать. Оказывается, перед замужеством она специальные курсы окончила. Дядя посмотрел-покряхтел, и записал нас обоих в конный клуб — чтобы развивались гармонично.

А в одиннадцатый день рождения ко мне в комнату влетела шикарная полярная сова. На спинку кровати присела и лапку протянула. Я думал, здоровается, а у неё к этой лапе конверт примотан! Нет, конечно я слышал от Мисси о совиной почте, но одно дело слышать, и совсем другое — столкнуться воочию. Освободил я бедняжку, отложил конверт на кровать, а сам смотрю на совушку и так грустно стало — хоть плачь! У тёти какая-то несовместимость с животными, поэтому ни у меня, ни у Дадлика даже рыбок никогда не было… А тут нянюшка — подошла к сове, принюхалась, потом на меня поглядела и ручками всплеснула:

— И чего мастер Гарри сидит, пригорюнившись, а? Сова — не почтальон, она — подарок.

— Откуда знаешь, Мисси?

— А тут и знать нечего: от неё ни совятней не пахнет, ни другим волшебником. А уж коли мастер Гарри старой Мисси не верит, — обиженно фыркнула та, — так пусть конверт вскроет — наверняка там и открытка поздравительная есть.

Мне так стыдно стало, но я посмотрел — и точно: наряду с каким-то списком и билетом на поезд (и как только не помялся!) лежала открытка с видом на Хогвартс. А с обратной стороны летящим почерком с завитушками изумрудными чернилами выведено:

«Гарри, мальчик мой!

От всей души поздравляем тебя с днём рождения и желаем всего самого лучшего!

Хагрид, школьный лесничий, когда-то дружил с твоими родителями, и решил по случаю твоего "вхождения в возраст"(1) сделать тебе подарок — упросил меня передать тебе письмо не со школьной совой, а с этой красавицей.

Альбус Дамблдор и Рубеус Хагрид.»

Я осторожно протянул руку к совушке, а та доверчиво ткнулась головой прямо мне в ладонь, требуя ласки. Почесал ей макушку рассеяно и спрашиваю:

— Ну, и что мне с тобой делать, а? Имени, конечно, у тебя тоже нет?

— Имя питомцу сам хозяин должен выбрать, — проворчала нянюшка. — И при привязке объявить.

— А привязка — зачем? — удивился я.

Та только головой покачала:

— Учишь-учишь его, а всё без толку. В одно ухо влетело — в другое вылетело! Привязка нужна для того, чтоб через питомца Вам не навредили. Без неё птица ко всем в руки даётся, а после привязки только к проверенным людям, то есть к тем, кого вы знаете и привечаете.

— Понятно. И как она делается?

— Нужно каплей Вашей крови помазать птице лоб со словами: «Я, Гарри Джеймс Поттер, наследник рода Поттер, принимаю тебя (имя птицы) в услужение.» Всё.

Я задумался: как же мне её назвать? И тут вспомнил — в одном из учебников по истории Англии я увидел портрет судьи в белом парике. Решено: назову свою белоснежную красавицу Буклей. Сделав выбор, я быстренько проговорил формулу принятия, и, уколов палец булавкой, погладил им перья гостьи — капля крови впиталась, как в губку. И следа не осталось.

— Вот и ладушки, — повеселела Мисси. — Теперь можно не бояться её за покупками отправлять: ни одна дрянь не привяжется — сгорит.

А на следующий день я принялся отпрашиваться у тёти в Лондон. Та — ни в какую: это где же видано, чтобы маленький мальчик один, да в большом городе! Пришлось сдавать Мисси. Та проявилась, и тётя Петуния её даже увидела. Расспросив о природе и способностях эльфийки, она скрепя сердце отпустила нас за покупками, наказав к ужину быть дома. А потом долго возмущалась, что вместо преподавателя мне письмо какая-то птица принесла (к маме декан Гриффиндора приходила).

Мисси перенесла меня на оживлённую улочку: и взрослые, и дети, стайками передвигавшиеся от лавки к лавке, были одеты в какие-то хламиды, напоминавшие длинные плащи рыцарей тамплиеров с капюшонами. Только без украшений и тёмных расцветок. А у некоторых я заметил остроконечные головные уборы — совсем как у Злой Западной ведьмы(2). Спросил у Мисси, почему все так странно одеты.