Гарри раскрепощенный

Глава 11

– Какой, говоришь, аппарат дороже?

Гарри с жадным интересом уставился на Джина Симмонса. Нет, конечно, настоящий, мирно доживал крайние деньки где-нибудь в Беверли-Хиллз, но это и не являлось фигурой речи. Именем великого гитариста он назвал Сергея – бородача. Тот был бесконечно далек от рок-музыки, совершенно равнодушен к ярким эпатажным костюмам и вызывающему гриму, зато отрастил угрожающей длины и удивительной подвижности язык. Штрих вроде, но капитально меняющий отношение к столь невзрачной личности.

Это открытие случилось, едва Гарри начал выполнять план наказания всех участников подлого ночного эксперимента с таблеткой.

Распустив волосы, надев на голое тело самую шикарную жилетку, облачившись в голубые джинсы с прорехами в тщательно продуманных местах и нацепив ролики, он ринулся в лабораторию номер шесть и имени себя.

Едва мститель разбил пару мониторов, бородач все понял и покорно склонил голову. Удар кулаком был несильным, улыбка Гарри и то вышла шире. И о, блаженство, из носа первого вора брызнула кровь. Как раз с ним он разговаривать не собирался, но вышло по-другому.

– Покинули помещение! – поморщившись, скомандовал всем.

– А что мне было делать? – без паузы заныл потерпевший. – Приказали. Я же и сюда попал только из милости родного дядюшки. Вот скажи, какие перспективы у стеснительного, почти сорокалетнего холостяка с плохим зрением, не успевающего угнаться за компьютерными технологиями и начисто лишенного честолюбия? Мой предел – системный администратор в захудалом госучреждении.

У дверей раздался писк, и Гарри обернулся. Какая-то пигалица осталась: уперев паучьи лапки в не существующие бедра и выпятив пустяки, та гневно сверкала очками.

«Защитница, блин, угнетенных», – ухмыльнулся он.

Махнул рукой, мол, оставайся, и снова, морщась, принялся слушать.

– А тут вообще клоака. Лезут наверх к льготам, теплые гнезда устраивают, имитируют деятельность. Мне только и остается, целовать куда велят и гнуться…

Зевнув, Гарри ждал паузы в непрерывном потоке пустых слов. Долго терпеть пытку он не собирался – иначе жалость обуяет и запал пройдет.

– Я что, крайний?! Были ж еще…

– Заткнись. Все участники получат сполна, – он решительно оборвал попытку подчиненного выдать всех скопом.

И как раз в этот момент бородач высунул язык и слизнул кровь под носом. Гарри остолбенел: яркий, толстый, подвижный и неимоверно длинный орган хищно прошелся по жесткой поросли усов и, оставив влажный след, на ходу свернувшись, вновь уполз в обиталище.

«Какой длины это чудище?» – поразился он.

Перед глазами мгновенно пронеслись клипы группы Kiss, а в голове загромыхала музыка. Один аккорд, по случайности или еще как, слипся с теми, что он услышал во время близости с Ольгой.

« Хм, да это готовая связка для двух фрагментов, – прикинув в уме, отметил он и удивленно ухватил за хвост маячившую на задворках мысль. – Черт возьми, а ведь эта банда подхалимов и лизоблюдов мне может сегодня пригодиться!»

– Так, – прервал очередную порцию блеянья бородача, – теперь твой позывной – Симмонс. Это раз. Во-вторых – зови обратно подчиненных, а что в-третьих – расскажу всей толпе.

Преисполнившись рвением Сергей – Симмонс, а за ним и пигалица поспешили выполнить поручение.

Гарри склонился над экраном компьютера, активируя готовый кусок, переформатировал его в нотный стан и живо набрал свежие ноты. С оркестровкой пусть сами возятся. Получилось около десяти секунд. Негусто, в общем, но приятно. Свернув программу, вышел к сотрудникам.

Двенадцать, блин, апостолов обоего пола выжидающе застыли. Можно сказать, подобострастно. Наподхвате, гаденыш, где-то шлялся. Гарри пошел напролом:

– Короче, банда, мне нужна ваша помощь. Я хочу сегодня, а если не успею, и завтра немного взбаламутить болото. На то есть масса причин. Думаю, всем вам известно, что лаборатория работает над двумя проектами, зацикленными на мне. Остальные дела выброшены в архив или топку. Вчера произошло некое событие, оставлять без последствий, которое я не намерен. Прямо сейчас горю подходящим настроением и страстно желаю кое-куда совершить экскурсию, навести шороху, познакомиться и допросить с пристрастием, проветрить и выгнать затхлый дух. Я нынче поганая метла. Характер у меня мстительный, но отходчивый. Желаю видеть вас на роликах и в своей свите. Форма одежды, разнузданно – выходная. Да грядет переполох!

Речь прозвучала дерьмово, зато искренне, и подхалимы это оценили. Все как один согласились. Кто бы сомневался. Дурачиться – это ж не мешки ворочать.

Симмонс управился первым. Не найдя подходящей приказу одежды, просто облачился в бесформенную кофту с двумя оторванными пуговицами. Пока он возился с роликами, снова пошла кровь, и Гарри наблюдая его чудо – язык еще раз выпал в восхищенный осадок.

«Сантиметров пятнадцать, не меньше, – прикинул. – Вот вахлак, да с таким шлангом можно девушек штабелями укладывать и ублажать».

– Закончил? А ну-ка разбросай вот эти ноты на гитары пока. Ой, подожди, а вот еще три аккорда, – он напел, – в хвост.

Гарри выдал подобие мелодии из странного сна с мальчиками – пальчиками или девочками – припевочками и указал, куда ее пристроить.

Сопя через раздувшийся нос, Симмонс рьяно бросился исполнять поручение, но сразу предупредил:

– Этот аккорд взять на гитаре невозможно. Он слитный.

– Белены объелся? Делай что велено.

– Да сам глянь, – храбро вжав голову в плечи, предложил бородач.

Гарри задумчиво потер подбородок.

– Смажь аккорд, – посоветовал Симмонсу. – Пусть вскользь пройдет. Потом сам разберусь.

Грянула музыка. До совершенства, конечно, ее еще шлифовать и дополнять инструментами, но звучала она, черт возьми, шикарно. Табун мурашек проскакал по телу. А это лучший на свете маркер.

Волоча за собой шнурки роликов, подъехала худышка – защитница Симмонса, сбросила материал на флешку и пропищала: