Гарри раскрепощенный

Глава 12

Кино действительно оказалось скучным, и Гарри снова не смог избавиться от ощущения большого обмана. Под воздействием таблетки он стал участником нескольких событий и встреч, предложенных раскрывшимся сознанием. А вот кадры показали бледную тень их, и вывалили кучу непонятной хрени. Причем, иногда казалось, что даже хрень небрежно и нелогично обкорнали ножницами, а потом еще и дерьмово склеили.

Разумеется, он ядовито посмеялся над создателями зелья – его мозг оказался прилично защищенным от посягательств. Но с другой стороны прослеживалась слишком явная аналогия содержимого его черепа с заброшенной мусорной свалкой.

«Неужели там и правда такой бардак?» – вытащив флешку, ужаснулся он.

Блин, почему тогда собственные видения были четкими, ясными и довольно – если отбросить танцующих на дороге девочек без лица, – информативными?! В расщепление своими силами сознания верить было страшновато. Происки «ветерана» тоже казались маловероятными. Это же сам разум, считай личность! Кто ж плюет в собственный колодец. Может, это раскрепостившееся подсознание? Хлынуло потоком, подняло всю муть и вызвало перебои в приеме сигнала. Черт возьми, слишком много вопросов. Подергав рукой, Гарри кивнул: «новобранец» не помощник – отпадает, сам завяз в болоте нехоженом. Подсознание, получается, все время сидело в клетке и владения для него чужие, что ли? И кто посадил? Неужели он сам? С какого бодуна, спрашивается?

Повесив полку в ванной и наведя порядок – поломав голову но, так и не вспомнив, откуда взялась горка сгоревшей бумаги и лужица застывшего пластика, – в кухне, он нацедил кружку кофе и занялся несвойственной деятельностью – глубоким анализом.

Чтобы не захлебнуться в потоке информации и открытий, нужно свести промежуточный дебет с кредитом, поставить точку и выбросить из головы. Поток страждущих просителей и пасквилянтов, тут и к бабке ходить не надо, будет нарастать. Тонуть в рутине желания не было. А вот расчистить дорогу от лишнего балласта – это правильно. Надо на кого-нибудь сбагрить все административные дела. Пусть возится тот, у кого есть способности и желание.

– Ну, погнали?!

С канцелярщиной он никогда не связывался – все деловые бумаги за него вел Юрочка Ботало. А на рассказ это не тянуло, поэтому Гарри решил сделать что-то близкое к пресс-релизу. Благо, опыт был немалый.

Высунув от усердия кончик языка, он измарал целую страницу и, пробуя голос, прочитал вслух:

– В этой чертовой конторе сложилась патовая ситуация: волей случая, крупиц полезности и таланта, подлога и родственных связей, собралась разношерстная, включающая все социальные слои, публика. Уравнявшись вакциной бессмертия, но не мерой полезности, антагонизм засиял во всей красе.

Без возможности и, что самое главное, желания, покинуть шикарное место и оказавшись заложниками ввиду отсутствия вакцины смягчающей признаки мгновенного старения, люди обжились. Энтузиазмом болеют единицы, остальные – тянут волынку. Замкнутый круг: скованные запретительными инструкциями сотрудники оборонного ведомства не желая возможной утечки информации при расформировании конторы вынуждены проводить ротацию в филиалах, гоняя бездельников по просторам необъятной родины. Все пороки общества налицо плюс постоянное пребывание в ограниченном пространстве и лицезрение опостылевших физиономий привело к очевидному результату. Из чего следует вывод: они узники не желающие покидать место заточения. Что можно предпринять? Отправить самых бесполезных и ленивых за золотом Колчака в археологическую экспедицию. Пусть роют землю, кормят гнус и кашеварят. Дело затянется из-за не профессионализма, зато будет соблюдена буква секретности, сама процедура и решится проблема занятости. Заодно вырастет коэффициент полезного действия. Но это не точно.

– Хватит, пожалуй, – складывая лист в карман, проворчал.

Процессы, которые шли в голове и снах, Гарри решил бумаге не доверять. У него сложилось стойкое ощущение, что тайны раскроются без его активного участия. Конвейер, запущенный секретной таблеткой, заработал.

Дернув еще кофе, он в третий раз тщательно осмотрел комнату на предмет камер наблюдения и подслушивающих устройств. Ну не верил он охраннику, хоть ты тресни. Надо сменить замок и меньше трепаться.

Тут приехал Симмонс.

– Целая дюжина прошений? – Гарри покосился на горку пепла и понял ее происхождение.

«Может, и эти сразу сжечь, чтобы карму не марать? Хотя, нет. В конвертах же. Вдруг что толковое?» – засомневался он.

Первое письмо оказалось анонимкой с расчерченным списком имен и фамилий в левой стороне листа, и числом любовников – в правой. Отчет за восемь месяцев текущего года на первое сентября. Графа «Зейдель Ольга» заканчивалась цифрой «2». Рекордсменом, аж с шестнадцатью партнерами, оказалась некая Маргарита Пеночка.

Гарри оцепенело сложил лист и вытер руки о штаны – сжечь эту мерзость, сжечь!

Остальные прошения читал наискосок. Одно письмо, вместо подписи, заканчивалось словами: «Та, что записала вас в библиотеку».

– Хм, вызови-ка свою подружку сюда, – потребовал он.

– Это кого? – ненатурально удивился Симмонс.

– Того. Не придуривайся, – с нажимом ответил. – Стой. А доложи-ка мне, чем с утра живет здешняя трясина?

– Страждущие приватных разговоров вытирают стены вокруг твоих апартаментов. Санья Сигизмундовна вернулась к жизни и переоборудует спецотдел в концлагерь, – четко отрапортовал бородач. – Банда интересуется, будут ли еще набеги. Хотя… это я зря сказал. Их уже не остановить. Историк Кашкин скоропалительно уехал на Сахалин. Бухгалтерия и отдел кадров, с перепугу, делают ревизию, а все остальные отделы собирают баулы и прячут ценные приборы.

– Кто такой, этот Кашкин?

– Ну, Виталик! – подмигнул ему Симмонс.

– Та-ак. Ольгу потом разыщи. Скажи, поговорить надо. По делу. Кстати как подружку-то зовут?

Бородач назвал. Гарри поперхнулся, закашлялся и через силу выдавил:

– Скажи страждущим, что если через полчаса хоть одного увижу, поедут осваивать крайний Север. Мне даны полномочия обеспечить кадрами филиал в славном городе Диксоне.