Гарри раскрепощенный

Глава 15

Уверенно и мощно урча, автобус, слегка покачиваясь, несся по ночной трассе. Сидя в неудобной позе, Гарри поддерживал на своем плече голову спящей Ольги и тихо млел от радости. В животе у него тоже пело, только с небольшой фальшью: возбужденная поездкой любимая потребовала полный комплект атрибутов дорожных приключений. В итоге на остановках он стремительно курил, держал очередь в туалет, покупал подозрительного вида чебуреки, которые, кстати, оказались очень вкусными и были съедены вплоть до холодных, ломких, сочащихся прогорклым маслом «ушек» и пили чудовищно омерзительный и восхитительно горячий, пахнущий картоном кофе. А вот беляши внутри состояли явно из давно павших друзей человека. Уф-ф, дотерпеть бы!

Он потерся щекой о мягкий воротник шубки Ольги, погладил ее круглое колено и снова улыбнулся, вспомнив блестяще проведенную операцию по обретению свободы. Пусть временной, но от этого не менее желанной.

…Наутро, после посиделок со стариком, купаясь в душе он признал чудодейственный эффект отечественной фармацевтики. Стрептоцид заживил ранку. Только так и осталось непонятным, благодаря наружному или внутреннему применению.

Одевшись, сразу бросился к начальнику. Ведь у Владимира Ивановича, как у красной девицы, настроения менялись часто.

Старик, оказалось, встал с той же ноги. Без ропота и возражений выслушал и поставил единственное условие.

– Сопровождающий? – переспросил Гарри. – Что ж, думаю, вы согласитесь на кандидатуру некой девушки. Неужели боитесь что сбегу?

– Порядок такой, – зевнул тот. – Перед отъездом пусть Ольга зайдет.

– Инструкции давать будете? – съехидничал.

– Она мне как дочь, тупица.

– А вчера говорили – подопытная.

– Ты отщепенец, и в государственных делах не шаришь. Лучше заткнись.

– Мы в три дня, максимум, обернемся, – смутился Гарри и поспешно ретировался.

У себя в комнате тщательно навел порядок, положил исписанный символами и виньетками чек в аптечку и, позвякивая связкой универсальных ключей – вот это трофей! – пошел в девичье крыло.

Любимая еще спала. С замирающим сердцем он подошел, осторожно поцеловал ее плечо и втянул носом восхитительный запах. Вылезшую из под одеяла пяточку трогать не решился. Еще врежет.

Опасения оказались напрасны: сонная, размякшая, с порозовевшими щеками, едва раскрыв глаза, Ольга протянула к нему руки. Чуть отдышавшись от горячего поцелуя, он рассказал о грядущем путешествии. Девушка, восторженно взвизгнув, набросила на него одеяло и убежала в ванную. Гарри принялся осматривать обиталище любимой.

– Ну… это, – пробормотал. – Это… ну. Как бы ничего.

Поглазев на ящик гвоздей, молоток и стопку плах, поежился и отошел.

Ольга, уже одевшись, напоследок зажала его в дверях, отлупила по рукам и потребовала объяснений:

– Где ключи раздобыл, украл?

– Обижаешь, – возмутился он. – Дядя Володя лично презентовал.

– Не злоупотребляй, – грозно предупредила его.

В бухгалтерии им выдали командировочные и заработную плату. Оказалось – так можно. С него высчитали сумму за питание и ремонт гладильного пресса. Все четко.

– На улице холод и слякоть. Конец же сентября! – обидевшись, что Гарри не берет с собой делать покупки, ехидно сообщила Ольга и, независимо шмыгнув носом, пошла к Владимиру Ивановичу.

– Ага, в чучело меня превратишь, – проворчал, отметив, что любимая обрадовалась путешествию даже больше его. Тоже хочет развеяться или какая-то другая причина?

С зимним гардеробом обошелся просто, купив эксклюзивную, подбитую мехом замшевую куртку с готическим орнаментом на спине и зимние кроссовки. Остальное уже было, а головные уборы он презирал круглый год.

Геннадий Ильич сильно расстроился.

– Успеем. Дайте передохнуть.

Терзаемый исследовательской лихорадкой, врач покинул его удрученным.

Миша принес паспорт.

– Одичал, – сокрушенно вздохнул Гарри. – Совсем о нем забыл.

– Бывает.

– Как, вообще, дела? - сражаясь со шнурками кроссовок, поинтересовался у него.

– Прибор гнома обеспечивает потребности в электричестве всю лабораторию. Вызвали электриков, будем зацикливать и отрезать кабель от гипермаркета. Ох и волокита начнется, – особист едва не впервые проявил человеческие эмоции.

– Все тебе плохо, – укорил его Гарри.

– Согласен. Думаю, надо опыты проводить в другом, более приспособленном и изолированном месте.

– Не торопись, – вспомнив печальную физиономию и мечты Наподхвате, осадил его. – Есть идея. Вернусь – поделюсь.

– Хорошо.

– А ты как к чудесам относишься, вообще? – неожиданно спросил его.

Миша ответил неопределенным пожатием плеч. Ну да, служба.

Зашедший проводить Симмонс так расчувствовался, что всплакнул.

– Держи хвост пистолетом, – вручая в подарок расческу для бороды, напутствовал его. – И делом займись. Фу-у, прекрати! Не здесь чеши! Иди к себе. Если найдешь что ценное – разделим пополам.

Подчиненный, с намертво застрявшим в бороде подарком, затравленно вскинулся, скривился и ушел.

– Скорее всего, – философски изрек Гарри, – в здешней богадельне чувство юмора есть только у меня. Да и то очень специфическое.

Насквозь деловитая Марита притащила папку с требующими подписи бумагами. Быстро перелистав, он хмыкнул и оставил росчерки лишь на списке «протеже».

– Покажи «эсэсовке», – велел.

– Будут еще распоряжения?

– Слишком большую ношу пытаешься тянуть. Не надорвись. Остальные бумаги согласуй с Владимиром Ивановичем, а когда вернусь, может, подпишу.

Девушка повторила вопрос. Подтекст был ясен.

– Мы закрыли эту тему еще тогда, – жестко напомнил ей.

– Я исправлю… сь, – многозначительно запнувшись, пообещала Марита.

В свете яркой лампочки и грядущей поездки с Ольгой, стоящая перед ним девушка выглядела очень блекло, и вызывала раздражение, как минимум. Ночная, блин, фиалка.

– Еще какие-то вопросы?

Ушла.