Гарри раскрепощенный

Глава 16

– Заседание объявляется открытым, – не сумев убрать с лица кислое выражение, объявил Симмонс.

Присутствующие: Гарри, Ольга, Марита и Наподхвате сидели вокруг стола. Эта встреча была уже третьей, и если поначалу оптимистические идеи фонтанировали, то сейчас царили скепсис и уныние.

Попытка расширить состав в лице Саньи Сигизмундовны ни к чему не привела. В отношении сына она руководствовалась исключительно поведением курицы стремящейся крыльями прикрыть чадо от всего подряд. К тому же «эсэсовка» так изнервничалась, что снова впала в безобразный жор. А Владимир Иванович попросту дистанцировался.

Причина встреч была банальной: подарок гнома уплывал из под носа. Сколько-нибудь вразумительных аргументов в пользу сохранения открытия не осталось, а все предыдущие были разбиты в пух и прах. На химика было больно смотреть, и Гарри бесился, коря себя за самонадеянность. Военные заключили с учеными временный пакт о перемирии и провели энергичную атаку. На данный момент все упиралось лишь в его неуступчивость, оборону «банды» и истерики Наподхвате. С таким раскладом сил требовался наглый прорыв или гениальное решение.

Постепенно извлекаемое из недр тайника «золото Колчака» принесло славу и почет всей лаборатории. Разумеется, были щедро премированы непосредственные участники, но Гарри это совершенно не тронуло. Подарок гнома все равно уплывал из под носа.

В надежде, что неурочное время всколыхнет умственную деятельность, это заседание решено было провести поздним вечером.

Тоскливо разглядывая опостылевший список компонентов лака, он вспомнил, как нежданно-негаданно обрел союзника.

…Первым, после возвращения из поездки, был визит к Мише.

– Минерал переливт добывается только у нас. Готовые генераторы никто не подделает. Все счастливы, государство – в шоколаде, – заявил ему.

– Эту тему уже обмозговали, – с легким сожалением парировал особист. – Мы разрабатываем жилу уже несколько лет, и проданных за рубеж камней наберется пара – тройка тонн. При желании имеющихся у них запасов хватит. Сам же знаешь, что этого минерала нужно всего несколько грамм. Не пойдет.

– Так ты на нашей стороне? – удивился Гарри.

– Я на стороне государства, – неуловимо улыбнулся тот. – Дай идею – рассмотрим.

– Заморозь прибор! Знаю, что можешь.

– Эй-эй, все довольны и счастливы с кучей бабла и гарантией на очередной укол бессмертия. Чего ты ерепенишься? – поинтересовался Миша.

– Надо!

Причину столь жесткой позиции в отношении подарка гнома он обозначил для себя предельно четко. Впервые у него что-то получалось самостоятельно. Бессмертие, таблетки, влияние друга, помощь всколыхнувших литературную деятельность сказочных существ и поддержка обитателей черепа здесь пасовали или обозначили лишь косвенное участие. Чтобы окончательно уверовать в себя, ему кровь из носу нужно было довести это дело до конца.

– Дай нам время, – взмолился.

Миша пообещал, предупредив, что его влияние небезгранично. Плюс их поддерживало обоюдное желание, чтобы прибор служил всем людям, а не отдельным корпорациям. Поэтому Гарри и пошел на создание совета. Одна голова хорошо, а много – лучше. Увы, пословица не сработала…

– Кто-нибудь желает высказаться? – солидно постукивая ручкой, предложил Симмонс.

Все его участие заключалось в ведении стенограммы. На большее он оказался неспособен.

Гарри обвел взглядом присутствующих. Марита, проявив недюжинные способности администратора, постепенно выдавила из лаборатории яркие личности, заменив их невзрачными девицами без пола и возраста. Здесь все было ясно, на их фоне она выглядела царицей. Хотя бы по статусу. К сожалению, в деле, где требовалась фантазия и нестандартный подход, Марита оказалась тупой и бесполезной как пробка. Он не дал ей выгнать двух новичков. Чисто из вредности и колоритного типажа – девицу с необъятным задом и глазами полными космической пустоты, и ушлого компьютерщика Клима Воровайкина – тут его пленил удивительный симбиоз профессии с фамилией.

Два часа назад птичка прыг-скок, чик-чирик, прилетала за крошками.

– Закрылась в лаборатории, – сразу сказала она. – До начала заседания велела не беспокоить. Времени нам хватит. Мы управимся.

– Почему Ольга рычит и бесится, как только тебя увидит, – предостерегающе выставив перед собой руку, спросил Гарри.

– Это по другой причине, – облизав губы, протянула девушка. – Рабочей, можно и так сказать.

– Прекращай сюда ходить. Я же тебя предупреждал.

– Ничего не могу поделать, – заныла Марита. – На меня находит.

– А вот это слово меня просто бесит! – вспомнив специалиста по толерантности Лилию, свирепо процедил он и вытолкал ее прочь.

Ольгу действительно полностью захватило монтирование сочиненной ими музыки. Разнобойных фрагментов набралось много, но до конца еще было ой как далеко. Она постоянно впадала в ступор, отстукивала пальцами некий ритм, жмурилась, отвечала невпопад и к проблеме относилась с прохладой, задавшись целью создания связующих рефренов.

Логично подходящие гитарные синкопы, предложенные Гарри решительно отмела, но это был чисто инстинктивный выпад. Она хотела все сделать сама. Про Семена не стоило теперь и речи заводить – любимая, как и обещала, давила гнойный прыщ, совершенно сознательно и демонстративно убрав его с повестки. Не подкопаешься.

Наподхвате же годился лишь как живой образец отчаяния и неистощимый кладезь бестолковых предложений.

Они досконально изучили состав лака, глубоко проникли в принципы возникновения электричества, изрядно покопались в эзотерике и хорошенько изучили идеи безумных ученых. Без толку.

Тишина неприлично долго звенела назойливой мухой.

– А может, – увидев, что желающих нет, предложил Симмонс, – снова связаться с гномом и попросить помочь?

– Тем самым покажем ему собственную никчемность, – возразил химик.

«Пустое сборище, – подумал Гарри. – Но других у меня попросту нет».