Гарри раскрепощенный

Глава 17

Народ готовился к празднованию Нового года.

Столовую стараниями всех кому ни лень украсили до неузнаваемости. Бесстрашные энтузиасты балансируя на стремянках натягивали шнуры, цепляли гирлянды, серпантин, елочные лапы и веселые картинки. Столы сдвинули, образовав букву «Т», оставив несколько по углам, для любителей одиночества. Из кухни неслись аппетитные запахи. Изредка выныривающие оттуда поварята тащили блюда с красиво украшенными разносолами. Могучий музыкальный центр стыдливо мяукал слезоточивые песни о любви.

«Добавим басов, – поддавшись витавшему в воздухе лихорадочному возбуждению, пообещал себе Гарри. – Вжарим во всю мощь».

Дальше фантазия забуксовала. Опыт коллективного празднования ограничивался студенческими годами, да и тот был очень невелик.

Санья Сигизмундовна под бдительным присмотром «пыжиков» расставляла карточки с фамилиями строго по ранжиру. Глупость это, конечно, ведь после пары рюмок все смешается, но «эсэсовка» находясь в очередной завязке, хотела тоже получить свою долю удовольствий.

Наподхвате облачившись в безвкусного покроя смокинг, ради праздника сбил на голове кок и сидел в уголке тренируясь с постоянно выпадающим моноклем. Хорошо хоть не таскается за ним собачкой, являя собой синдром патологической благодарности.

Симмонс ограничился тем, что на новую кофту нацепил значок. Приглядевшись, Гарри удивленно хмыкнул:

– Олимпийский мишка. Ты прямо идешь в ногу со временем, красавчик!

Впрочем, сарказм просвистел мимо. Бородач всю неделю, с тех пор как Ольга изящно разрешила вопрос с прибором, мучительно страдал. Он никак не мог определиться чего хочет. Вся лаборатория рьяно взялась ликвидировать такую нелепость. Предложения сыпались сообразно фантазии, практичного склада ума и откровенной глупости, но абонент оставался глух.

Поддавшись общей бестолковой суматохе, Гарри тоже внес свою лепту, чем вызвал искру интереса у подчиненного.

– Завейся в бордель.

– Потом обсудим, – воспрянул Симмонс и побежал хвастаться значком к Марите, даже в образе белого лебедя выглядевшей серой уткой.

С самого утра Гарри был в приподнятом настроении, но в энтузиасты не лез, выбрав роль зрителя.

– Ну что, глотнем праздника? – поприветствовал его сияющий и принаряженный Миша.

К лету он планировал их покинуть.

– Надо сочинить хорошую «легенду», ведь придется стать медийным лицом. Темных лошадок на крупные посты не ставят, – тыча пальцем в потолок, пояснил он. – Вот и работают теперь специально обученные люди с кропотливостью и усердием.

– Послужишь царю-батюшке всласть.

– Я и не переставал.

– Жаль, что уезжаешь, – в очередной раз повторил Гарри.

Он серьезно порылся в себе и понял одну вещь: ему нужен кумир, и за неимением Семена, на эту роль прекрасно подходил Миша. Трансформация из неприметного наблюдателя в брызжущего энергией, юмором и обаянием будущего политика оказалась ошеломительной.

«Этот ни за что не стал бы обзывать унизительным прозвищем», – про себя твердо решил Гарри.

Из омрачающих факторов наличествовал еще один в лице Владимира Ивановича. Изможденный, снедаемый болью, тот наотрез отказался от болеутоляющих, и их давали насильно. Служа Гарри живым укором, тот тенью бродил по коридорам.

«Скорее всего, старик сомневается в моих возможностях, – размышлял он. – А я в них разве уверен?»

Всю последнюю неделю никто из обитателей мозга не давал о себе знать. Ментальный шнур, связывающий с «новобранцем» безжизненно обвис. Сны отсутствовали как таковые. Ау! Вследствие этого искусство прятаться от старика освоил быстро, но борьбу с совестью проиграл.

«Может, сегодня, благодаря празднику, объявятся», – загадал в надежде.

Наподхвате для усыпления бдительности до сих пор находящихся в неведении ученых и военных, пока было решено из лаборатории не переводить. Он занимался самообразованием, дизайном прибора, размерами для нужд промышленности и выводил КПД. На будущее, в ряду с маститыми учеными, это вполне пригодится.

Смешливая и необычайно храбрая девушка, посланец отдела кадров поделилась сомнениями:

– Новых не принимаем, по ротации тоже пусто, а люди убывают… Нас наверное будут закрывать?

«Это потому, что с первого января я официально становлюсь руководителем всей конторы, – угрюмо подумал Гарри. – Владимир Иванович сказал, так будет удобней. А брожение ширится, и расхлебывать это гнусное варево в первую очередь мне».

Вслух же ему пришлось напустить туману и хорошенько покривить душой. Плохие новости все равно придется сказать, но лучше после праздников. Условно бессмертные пострадают сильнее всего – это понятно. Черт, а они разве все в один день ходили на уколы? Блин, что, опять ходоки начнут косяками кружить?! О-ох, дерьмо.

Хулиганить не получится. Каждому придется глядеть в глаза и видеть руины надежд и иллюзий. А приговоренные ведь будут прекрасно знать, что он сам останется обласканный бессмертием столько времени, сколько захочет. Гарри планировал всем объявить, что тоже собирается отказаться от укола. Потому что так справедливо.

Миша высказался по этому поводу просто и жестоко:

– Тебе и Ольге не позволим. Слишком ценные кадры. Эм-м-м, месторождение еще далеко не выработано. А все остальные пусть возвращаются туда, откуда были направлены.

– Многие не найдут дорогу, – с нажимом парировал Гарри.

– Боишься волны самоубийств?

– Щенков хоть в мешке топят.

– Ты доверчивый и сердобольный дилетант. Все подписали контракты и знают, что лафа рано или поздно закончится. Просто природа человеческая хочет еще и с запасом. Вдруг повезет. Нервы не трать. Немножко неприятно будет, а потом привыкнешь.

– Спасибо, учитель, – с сарказмом поклонился Гарри. – Ты и гидроэлектростанции разрушишь? А людей куда денешь, или пофиг?

– Вся эта затея займет много времени. Успеют переучиться, – деловито ответил тот. – Оборудование продадим третьим странам, воду вернем в реки, и так обмелели, а стены местные растащат на постройки.