Гарри раскрепощенный

Глава 19

Пятое января Гарри провел в показной праздности и неге: умолчав об успехе в поисках гитариста, временами поругивал безрезультатно корпевших у компьютеров Симмонса и Мариту. Смакуя и не сдерживаясь в выражениях, забраковал чернокожего мужика из Габона. У того на пальцах красовались обнаженные красотки обращенные к зрителям попами, а все что выше скрывалось распущенными волосами.

– Плохо, «двойка» вам, – давясь смехом, укорил.

Ольга вернулась с температурой и насморком. Гарри решительно взялся лечить ее чаем, растирками и еще одним известным ему способом.

К ошеломлению обоих, родившийся в постели музыкальный фрагмент оказался длиною в двадцать секунд. При этом любимая странно прятала глаза, смущалась и краснела. Дрожь долго сотрясала ее и какой-то новый, чудной запах витал по комнате. Покидать ее горячие недра совсем не хотелось, словно там появился магнит или ловушка для сластены.

– Ну вот, видишь, – облегченно заявил он. – Я хороший врачеватель.

Она промолчала. Сбитое дыхание никак не хотело приходить в норму. Вернувшись из душа, Гарри заметил, что любимая одевается, но движения при этом у нее неуверенные.

«Это от слабости после болезни», – решил.

Погрузившись в свои мысли Ольга, тем не менее, от помощи отказалась. Черт поймешь этих девчонок!

Передохнув, он долго вальяжно расхаживал по коридору, побалагурил с «бандой» и галантно раскланялся с вернувшейся к жизни «эсэсовкой». Та одарила всех презрительным взглядом, вздохнула возле дверей в столовую, и прежде чем скрыться в спецотделе, самым благожелательным тоном бросила:

– Крем верни, шалун.

Гарри, словно ненароком, заглянул к Геннадию Ильичу.

– Я согласен еще на один эксперимент, – удостоверившись, что они одни, шепнул.

– Белены объелся? – не поверил доктор.

– Решил попрактиковаться в добрых делах. Дело ведь новое, – с полной серьезностью ответил ему.

– Хм, – недоверчиво посмотрев на него уже через очки, осторожно отметил Геннадий Ильич. – Мы, в принципе, готовы.

– Вот и устроим все завтра прямо с утра. Не распространяйтесь особо раньше срока. Оборудование до сих пор стоит у меня, военных и ученых оставим с носом, только самые непосредственные участники. Вся слава, если что, вам. Лады? И учтите, «банда» будет на стреме и устроит фильтр.

– Ты задумал каверзу! – осенило доктора.

– Глупости.

– Только не соображу, какую именно, – опечаленно закончил он.

– В человека нужно верить, – прижав палец к губам, укорил его Гарри.

Он решил пойти ва-банк. На этот шаг его натолкнул дядя Володя, собранные в кучу факты, пропуски через вату в ушах, обилие «неправильной» информации из интернета, собственные догадки и просмотр фотоальбома Вероники.

«Да, – мысленно ответил старику, – символизм для меня очень много значит, но не до такой же степени. А судя по тому, как тот мне им тычет в глаза, досье, самое малое, крепко удивит».

У него сейчас оставался единственный ориентир, который не давал утонуть в пучине нехороших подозрений и тот сейчас опасно зашатался.

«Два факта, две данности… И наконец-то друзья в голове дали добро. Если подтвердятся, так тому и быть, буду плыть по течению. Слишком уже устал испытывать шок от новых реалий жизни, пора бы привыкнуть и смириться», – решил он.

– Назовем это последним тестом, – шагая в свои апартаменты, пробормотал.

Владимир Иванович еще утром прислал досье в полсотни страниц. Гарри надеялся закончить его изучение аккурат перед началом эксперимента. Хорошо бы даже чтобы перерыва не было. Только вот читать бумаги как литературное произведение или мемуары вряд ли получится. Собственная биография все-таки. Возможен крах прежней личности, м-да. Осколками бы не зацепило, однако.

Хотя одно светлое пятно появилось: он придумал, как самому уйти, но оставить всех, кто сердцу мил, если не здесь, то в куче.

***

– Вот и все. Крепость покорена и вывешен белый флаг. Прощай бешеная кошка, – не в силах противиться позывам души и плоти, Ольга всплакнула по себе прежней. – Привет, размазня.

Ей только что с огромным трудом удалось предотвратить приход первого оргазма. В следующий раз, скорее всего, не получится. И прежде чем это произойдет – взыграли немецкие упорядоченные гены, – хотелось обдумать новое положение вещей. А оно радовало мало.

Она чувствовала, что теряет свою натуру, сущность, плавится в нечто бесформенное и податливое. Перестройка шла давно, с тех пор как сердцем, душой и телом завладел Гарри. Самые печальные предположения сбывались – она становилась тривиальной, до чертиков сентиментальной, влюбленной словно кошка, скучной, неконфликтной, лишенной огня и задора особой в постоянно влажных трусиках. Емкость внутри заполнилась сытой негой, ленью и немножко тупостью. Потеряла нюх и боевой дух.

– Что за точка такая во мне расположена? На какую кнопку давит, зараза? Может, он колдун или волшебник какой-то?! Завладел помыслами и навесил шоры, а я с готовностью повелась, пожалела судьбу, влюбилась в его романы, музыку, козырей надавала, вот и результат.

Но тут ее осенила разумная мысль о рождаемой в объятиях музыке. Они совместно творят гимн человечества! По отдельности этого не получится. И даже если железная пластина со свободным местом в нотном стане окажется фикцией, мелодия достанется всему миру. И не одна. Даже предвестие оргазма сотрясало ее почти полминуты, а сам тогда сколько длиться будет? Такими темпами они скоро перейдут на оперы.

Вторая мысль понравилась ей еще больше.

– Но Гарри ведь никуда не денется. Мы половинки, и связаны самыми крепкими на свете узами. А в отношении всех остальных я абсолютно не изменилась! Характер, закидоны, бешенство!.. Да, буду таять в его объятьях, и пусть, и пусть… Он никогда и ни от кого любви не знал, значит, мне отдуваться. Судьба такая.

Теперь осталось сказать ему заветное слово. После того как… в следующий раз. Он в нем нуждается, как никто другой.