Гарри-звероморф

Глава 1. Знамение

— Удачи тебе, Гарри… — шепнул Дамблдор, смотря на сверточек, лежащий на крыльце дома номер четыре, после чего повернулся на пятке и исчез в вихре мантии вслед за полосатой кошкой — Минервой МакГонагалл.

Налетел ночной прохладный ветер на Тисовую улицу, зашевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Но ветер так не считал. По его мнению, загадочные вещи уже начали происходить — на крыльце лежал маленький волшебник, и наш любопытный безголосый певец-ветерок очень заинтересовался данным обстоятельством. Подлетев поближе, вечный странник пролетел над спящим младенцем, внимательно разглядывая его носик пуговкой и пухлые щечки. Что и говорить, младенец выглядел умилительно, и ветерок заложил над ним ещё несколько кругов, рассматривая малыша во всех подробностях.

Разбудили Гарри весьма неоднозначные ощущения: носу и щекам было холодно, а телу в тяжелых одеяльных складках, напротив, душно и очень-очень жарко. Ребёнок, говоря банально, просто-напросто взопрел. Пропотел насквозь. От этого Гарри начал ворочаться в ворохе одеял, постепенно вырываясь из глубокого сна. Гарри нащупал и сжал в кулачке коричневый конверт, от громкого шуршания смятого пергамента проснулся и, ощутив сильный дискомфорт, тут же постарался от него избавиться — деловито распинал «пеленки». Но, понятное дело, сделал только хуже: новорожденный ноябрьский холод обрушился на малыша, больно вгрызаясь во влажную горячую кожу. Гарри поежился и жалобно захныкал, безотчетно комкая одеяло и подтаскивая к себе. Увы, закутаться он не смог, не сумел и мог только беспомощно прижимать его к груди, как подушку.

А вокруг — вот ужас-то! — улица. Совсем не то место, где должен находиться маленький беззащитный ребёнок. Не уютная кроватка в теплой комнате, а УЛИЦА! Голое крыльцо, чей-то дом, чужой, конечно, разве у него такое голое крылечко? Гарри помнил широкую веранду, на которой он ещё летом играл с огромной черной собакой, в которую так забавно превращался дядя Силя. И главное — мамы нет. Непорядок!

И прохладную ясную ночь пронзил робкий детский голосок:

— Ма-а-ааа… Мама…

В ответ — тишина, лишь морозец поскрипывал, рожденный в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. Потаращив в темноту испуганные зеленые глазки, Гарри решил перейти к более активным действиям — поискать маму самостоятельно. Вытянув шейку, он с опаской оглядел край крыльца и увидел верхнюю ступеньку, что его весьма приободрило, ведь это означало, что он сможет спуститься. Одеяло сильно мешало — запутывалось складками вокруг ног, вдобавок оказалось тяжелым для годовалого малыша (Хагрид постарался, завернул дитёнка во взрослое покрывало, снятое с супружеской кровати, потому что счел детское одеялко слишком куцым и легоньким). Повоевав с ним, Гарри сдался, бросил неудобную тряпку и деловито протопал к краю крыльца, сел на попу, свесил ножки и скользнул на ступеньку, потом повернулся и, хватаясь руками за верхние кромки, стал спускаться задом наперед. Добравшись до низу, он посидел, отдыхая, всё-таки пять ступеней — это не шутки. Отдышавшись, Гарри поднялся и пошел по дорожке, внимательно оглядывая окрестности в поисках мамы. Сначала посмотрел за изгородью, потом обошел по кругу мусорный бак, но за ним мама тоже не нашлась. Одетый в ночную пижамку, Гарри очень замерз, становилось плохо и страшно. Снова наивно позвал, с плачущими нотками:

— Ма-а-ама.

На этот раз его услышали, увы… Бандит, Космач и Пул, три громадных бродячих пса. Бандит, помесь ротвейлера и добермана, имел такие же повернутые и дурные мозги, как и его ненормальная родословная, доставшаяся от добермана-невротика. А как ещё отозваться о псине, которая давно утратила все моральные качества, присущие хорошей собаке? Нет, Бандит был монстром, как и двое его приятелей-отщепенцев, тоже давным-давно утратившие всякий собачий облик. Чутко принюхиваясь и прислушиваясь, три пса, крадучись, направились в сторону детского хныканья. Учуяв и увидев ребёнка, псы настороженно оглядели горизонты — известно ведь, что маленькие дети обычно находятся под присмотром взрослых. Но тут им, кажется, повезло… Сделав пару стратегических кругов, псы убедились в том, что удача на их стороне — ребёнок был один. Он вкусно, восхитительно, пленительно пах. Смесью нежной плоти, молока и страха.

Вязкая слюна наполнила рот Бандита, и он громко сглотнул, уже захлебываясь и давясь жадностью. Это же… мясо, святые Небесные Пёсики, мясо!!! Глухо взрявкнув, ротвейлеродоберман распластался в длинном прыжке, спеша вонзить клыки в желанную добычу. Услышав рык, а главное, увидев перед собой раззявленную слюняво-клыкастую пасть, Гарри перепугался не на шутку — эта жуткая собачка явно хотела не поиграть. И в тот кратчайший смертоносный миг, когда клыки сомкнулись на нежной плоти, произошел спонтанный выброс детской сырой магии, разметавший псов-убийц во все стороны мощным энергетическим взрывом.

Световая вспышка куполом пронеслась по спящей улице, вышибая напрочь окна и двери близстоящих домов. В том числе и под номером четыре. От грохота и звона проснулись Дурсли и соседи. Спешно натянув халаты и всунув ноги в левые тапочки, заспанные благочестивые люди повыскакивали на крылечки, взбудораженно вопрошая друг друга и небеса — а что случилось??? Постепенно лихорадочно обшаривающие улицу взгляды сошлись на одной точке в двадцати метрах от четвертого дома — на щенке и трех дохлых псах. Псы лежали веером, словно их откинула от щенка неведомая сила. Сам щенок, трогательный белый далматин, сидел на толстом задике, смешно раскорячив передние лапки и озадаченно наклонив головку на бок.

Недоуменно фыркнув в усы, Вернон грузно развернулся к двери, чтобы зайти в дом и позвонить в аварийную службу срочного ремонта, но был остановлен супругой. Петунья стояла прямо позади него и очень внимательно смотрела вниз. Сильно нагнувшись, Вернон тоже посмотрел туда же вдоль своего пуза и увидел, что стоит на пледе. Удивившись, Вернон осторожно сошел с него, Петунья присела и, приподняв краешек пледа, взяла выглядывающий из-под него конверт. Узнав печать Хогвартса, Петунья громко икнула и бросилась в дом, подумав, Вернон пошел за ней, пунктуально прикрыв за собой дверь.