Гарриэна Поттер

4.

Новый день начался с крика. Похоже, меня решили так своеобразно разбудить.  Я успела только одеться и все. Дальше начался мой личный ад. Сначала меня припрягли на готовку завтрака, с которого мне снова почти ничего не досталось, потом послали убирать весь дом. Я и в прошлой жизни не очень любила убирать, а сейчас просто возненавидела. Помыть, пропылесосить, убрать, протереть - и это все по кругу в каждой комнате. Ближе к обеду, когда я уже падала с ног от усталости, тетя Петуния сказала мне готовить обед.

Хух, хоть тут отдохну. Я всегда любила готовить, и это было для меня отдыхом. Еще с детства мне нравилось возиться на кухне: что-то резать, жарить, тушить, смешивать. Когда была совсем маленькая и мне не разрешали держать нож в руках, просто  сидела на кухне и  смотрела на то, как готовила мама.

За обедом, когда уже все собрались и начали трапезу, я решила поднять вопрос о моем свободном времени. Собравшись с духом, выпалила:

- Я буду выполнять работу по дому до обеда, потом буду уходить на улицу до вечера.

И  вся сжалась, закрыв глаза, ожидая реакции. За столом все затихли. Я осторожно открыла глаза, и мне сразу же захотелось закрыть их обратно. На меня смотрели все. И эмоции, которые я видела в их глазах мне не нравились: изумление, непонимание, что я вообще открыла рот, потом это сменилось на гнев, ярость и даже бешенство. Первым, как ни странно, не выдержал Вернон, и начал орать:

- Неблагодарная девчонка! Ты что себе позволяешь?! Живешь тут, питаешься на наши деньги, одеваешься и думаешь ничего не будешь делать? Ну сейчас я выбью из тебя все эти бредовые идеи, а потом посидишь у себя в чулане, подумаешь.

И потянулся за ремнем. Я поняла, что надо срочно что-то предпринять, иначе буду бита и сильно. Очень сильно, если судить по тому, в какой ярости сейчас пребывает  дядя.

Я решила их чем-то озадачить:

- Если вы меня побьете, я обращусь в соответсвенные органы с заявлением о избиении и пытках. Вас лишат родительских прав и ваш Дадаличек попадет в детский дом. Я думаю, ему там будет не очень комфортно. А если и не лишат, то соседи будут еще долго о вас судачить.

Как только я это выпалила, то дядя разозлился еще больше. Он аж покраснел весь, его шея пошла красными пятнами, а если бы взгляд мог убивать, я бы уже давно была мертва. И, полагаю, смерть была б не легкой.

Видя, что дядя притих, а тетя не лезет, и что они оба немного задумались я уже немного уверение продолжила:

- Если вы будете продолжать так со мной обращаться, как это происходит сейчас, я тоже обращусь в полицию. Но мы можем всего этого избежать только с одним условием – я буду вам помогать и работать по дому до обеда, а дальше вы меня не трогаете.

Я была уверена, что с тем, как трепетно Дурсли хранили свою репутацию, они согласятся на все, лишь бы ее не разрушить, и была полностью уверена в своих силах. Но тут встрял Дадли, который не привык,  что на него не обращают внимания. Он как завизжит:

- Мама, пап, почему вы вообще ее слушаете? Заприте в комнате и ничего она не сделает.

Старшое поколение с интересом посмотрело на сына – он впервые сказал что-то умное, но черт, как же не вовремя он включил мозги. И я испугалась. Если они так сделают, то могут и еды лишить, и я ничего не смогу сделать. Они ж меня голодом до смерти заморят!

- Если вы так сделаете, я буду кричать и рано или поздно кто-то заинтересуется воплями из вашего дома.

Дурсль опять задумались, а Петуния еще и выгнала сына с кухни. Что б не мешал переговорам. Почти так и сказала. Дадли, конечно, хотел спорить, но его просто выпнули не спрашиавя мнения.

В конце концов тятя, как более адекватная и спокойная сказала:

- Ты будешь работать до 15. Дальше иди куда хочешь, но чтобы духу твоего  до 22 в доме не было. И ужина у тебя не будет. Не заслужила.

Вернон хотел возмутиться, но жена так на него посмотрела, что он быстро заткнулся. Ну вот и решили.