Гарут. Дом с витражами

Глава 8

Чужой обман всегда ужасен.

А разве твой приносит счастье?

Как же Грая надеялась, что в нем нет ничего важного и это просто приглашение на какой-нибудь прием.

Она посмотрела на то место, где еще совсем недавно лежал Зел Барта. А теперь там остался только один ботинок.

Под печкой завозился Турин, и Грая, не сдержавшись, подошла к окну и, сорвав с него браслет, со злостью кинула тот в печь.

— Это ты виноват! Может, его еще можно было спасти! — проговорила она и выбежала с кухни, громко хлопнув дверью, отчего посуда в шкафу жалобно зазвенела, а из-под печки раздался тяжелый вздох.

Злость на несправедливость этого мира, на Зел Барту, который из-за своей трусости и малодушия так и не сделал Граю своей полноценной ученицей, на Турина за его поступок, смешались с испугом, который Грая испытала, поняв, что Зел Барта разбил себе голову, и после, увидев, что Турин тащит того к себе. Поэтому когда она взяла конверт и открыла его, даже не сразу поняла, что там написано. И пришлось несколько раз перечитать, чтобы, вчитываясь в ровные строки, выведенные черными чернилами на гладкой бумаге.

«Вскоре состоится ежегодный бал, который устраивает императрица София для колдунов Российской империи и их учеников в Николаевском зале Зимнего дворца. О дате проведения бала будет сообщено чуть позже».

Всего лишь приглашение. Грая отложила письмо и устало опустилась в кресло, чувствуя, что ноги отказываются ее держать.

А ведь ей еще надо было сообщить о смерти колдуна. Родных у того не было. Но ведь не может человек пропасть бесследно, тем более колдун. И что ей сказать? Ударился головой, а Турин его сожрал. Но Зел Барта запретил ей рассказывать о Турине. И однажды обмолвился, что, даже если вдруг с ним что-то случится, и он умрет, чтобы Грая никому не смела рассказывать о том, кто живет у них на кухне. Тогда она подумала, что так колдун заботится о ней. Ведь рано или поздно Грая должна была занять его место. А значит, стать хозяйкой Турина.

Но время шло, Зел Барта не спешил связывать себя с ученицей кровью. А потом и вовсе заявил, что не будет этого делать. Тогда думать о Турине Грае было некогда. Да и казалось неважным. А теперь встал вопрос: стоит ли ей рассказать о том, кого прятал колдун. Или же промолчать. И почему-то второй вариант казался ей предпочтительнее.

Кроме того, сообщить о смерти колдуна надо было еще во дворец. И это было еще одним камнем преткновения. Если бы Зел Барта просто упал или его лягнула лошадь, или если бы он слег с простой простудой, на худой конец у него началась бы лихорадка, от которой тот не оправился, это было одно дело. Но тело колдуна утащил Турин. И что Грае сказать во дворце? Уж там точно вряд ли бы обрадовались зеленым щупальцам, что вылезают из-под печки и жрут колдунов.

От невеселых мыслей девушку отвлек звон дверного колокольчика. И, вытерев слезы, Грая пошла открывать.

— Доброго дня, — поздоровалась с ней улыбчивая полноватая служанка мадам Земельской.

Та вечно жаловалась на мигрень и отправляла к Зел Барте свою служанку, чтобы та брала ей лечебный порошок. Так как, по ее словам, обычные лекарства от аптекаря ей совершенно не помогали.

— Мадам послала за порошком от головной боли. Она просит дать ей в этот раз две коробочки, потому как скоро собирается к Черноморскому побережью. И очень переживает, что порошок от мигрени у нее закончится, пока она будет путешествовать. А найти хорошего колдуна — та еще задачка.

— Да, сейчас принесу, — кивнула Грая, помня о том, что этот порошок давно закончился.

А Зел Барта все никак не мог обновить его запасы, то и дело откладывая это на потом.

По-хорошему следовало бы отправить служанку Земельской домой, сказав, чтобы она пришла через два дня, когда уже будет готов новый порошок. Но Грая прекрасно знала, что ушлый колдун давно продает Земельской под видом порошка от мигрени растертый корень лопуха. А та охотно его пьет, говоря, что это лучшее лекарство, и только оно ей и помогает.

«— Эта старая карга придумала себе для развлечения болячки, веря в то, что только магические зелья ей помогают. В следующий раз подсыплю вместо лопуха толченую жабью кожу. Вот тогда посмотрим, какая она аристократка голубых кровей, требующая исключительно магическое лечение, — причитал Барта, пересчитывая полученный от старухи деньги. — Я их всех, всех этих надменных аристократишек заставлю есть слизней и гадюк. Считают себя особенными, богом избранными, свысока смотрят на таких, как я! Что хоть и колдун, а рядом все равно в один ряд с ними не встану, мол, ряхой не вышел. Только у меня они жрут, что скажу. Захочу, и они сами себя есть начнут!» — как-то раз разоткровенничался он, стоя на кухне и насыпая в коробочку для Земельской высушенный толченый корень лопуха.

Что ж, в этот раз то, что Зел Барта был нечист на руку и порой продавал своим клиентам совсем не то, что они просили, и Грая была в курсе этого, сыграло ей на руку. Готовить порошок от мигрени сейчас она просто не смогла бы. Тем более после смерти учителя ее сила с каждым днем будет становиться все нестабильнее, и использовать ее для приготовления магических зелий и настоек станет все труднее.

Поэтому, возблагодарив небо, Грая зашла на кухню и на мгновение замерла, глядя на одиноко лежащий ботинок. А после отвернулась и подошла к шкафчику, доставая из него льняной мешочек.

Высыпав из него растертый корень лопуха, она вышла из комнаты и отдала его служанке. А после, закрыв за той дверь, вернулась в гостиную и села в кресло, держа в руках монеты.

Когда-то Грая была уверена, что стань она вместо Барты колдуном, непременно рассказала бы всем о его обмане и темных делишках. И что никогда в жизни она не станет обманывать людей. А что в итоге? В первые же минуты она продолжила ложь, подыгрывая уже умершему колдуну и продолжая плести паутину его обмана.

Она прикрыла глаза, понимая, что еще чуть и снова расплачется. Все шло не так…Совсем не так.

Она подобрала ноги, обнимая себя, и сама не заметила, как заснула.