Гарут. Дом с витражами

Глава 14

Коль власть дана пусть и мала,

Но ей кичиться он сполна

В участке Граю долго держали в коридоре, и дежурный пытался узнать, какая такая срочность, что она просит проводить ее к старшему.

— Ну не пришел человек ночевать, так что за беда? У дамы какой-нибудь задержался или в трактире. А может, сидит сейчас на другом конце города, в участке. Вот проспится и придет, — устало повторял не молодой, худощавый полицейский.

— Я же вам говорю, что мои волосы стали черными, — вновь попыталась ему все объяснить Грая.

На что он лишь недовольно потер переносицу:

— Девица, волосы ваши — сугубо ваше личное дело. И если вас ваш колдун бросил из-за того, что вы волосы изволили покрасить в другой цвет, так это его право. Ей-богу, без ваших глупостей сегодня работы хватает. Вон, у одной семьи ребенок пропал. Дворяне, видно за выкуп выкрали ребенка-то. Так что с вашими амурными делами сами разбирайтесь.

— Пропал ребенок? — перед глазами Граи появился полуночный перекресток и обнаженная женщина с младенцем на руках. — Я видела, как женщина шла с ребенком по улице.

— И что с того? — усмехнулся полицейский. — Я пока сегодня сюда добирался, так трех мамаш встретил, которые детей несли на руках. И еще столько же, которые детей за руку вели. Эка невидаль. Говорю же, мы здесь делом занимаемся, а не глупости всякие слушаем. Иди уже отсюда. А то придется тебя прогнать.

— Да послушайте же вы, прошу. Я маг, ученица колдуна, — снова принялась повторять Грая. — И он не пришел ночевать. А утром мои синие пряди стали черными. Значит, он умер. А две ночи назад, по его поручению я относила зелье в один из домов. И совершенно случайно увидела, как обнаженная женщина шла по перекрестку, а в руках у нее был младенец. Потом она села в черную карету и уехала!

— Да-да, — взгляд мужчины лениво скользнул по старой и застиранной одежде Граи. — А я сам царь-император. Я же тебе русским языком говорю, иди ты уже ...

Судя по сказанному, полицейский вновь хотел прогнать Граю. Но проходивший мимо него молодой полицейский, остановил его:

— Подожди Макар Семеныч. Так что ты говоришь?— взгляд его карих глаз был направлен на Граю.

— Я говорю, что колдун Зел Барта мертв. Мои волосы черные. Значит, он мертв. Он ушел вчера из дома, и до вечера я его не видела. Проснулась утром и увидела, что его нет. А потом я поняла, что мои синие пряди больше не синие.

Ответила она сбивчиво, торопясь и надеясь, что и этот полицейский не посчитает ее слова пустыми. А, закончив свой рассказ, чтобы хоть немного успокоиться, принялась мысленно считать до десяти, при этом то и дело возвращая взгляд на кареглазого полицейского и замечая россыпь едва заметных родинок на его достаточно смуглом и загорелом лице.

— Да кого ты слушаешь? — вновь вступил в разговор дежурный полицейский, не желающий слушать Граю. — Пусть уже идет своей дорогой. Неужели она похожа на ученицу колдуна? Сам посмотри. Одежонка плохенькая, сама бледная и больше на попрошайку похожа. А может, вообще, чахоточная. Вон какие синяки под глазами, — довольный своим наблюдением ответил он.

— Может, и так. А может, и нет. Пошли, — это уже адресовалось Грае.

— Офицер Прозов, вот вы где, — в коридор из кабинета вышел еще один мужчина, обращаясь к кареглазому.

В отличие от дежурного полицейского и офицера Прозова, который собирался выслушать Граю, он был в достаточно почтенном возрасте. В некогда темных волосах поселилась седина, раскрасившая их в серебро. Но при этом мужчина выглядел моложаво. Во многом благодаря сохранившейся военной выправке, которой могли позавидовать и молодые.

— Я сейчас должен отъехать, так что меня не будет до обеда, имейте в виду, Прозов.

И, не дожидаясь ответа, он пошел к выходу.

— Хорошо, ваша светлость, — кивнул Прозов. И велев Грае идти за ним, повел ее в кабинет.

Тот оказался небольшим и достаточно неуютным. Сине-серые крашеные стены, шкаф с бумагами и небольшой деревянный стол с двумя стульями, один из которых занял сам Прозов, а второй достался Грае.

— А теперь расскажи обо всем поподробнее, — сказал он, отрывая взгляд от бумаг и смотря на девушку.

Грая повторила свой рассказ, сообщив, что ничего кроме всего сказанного она добавить не может.

— Хорошо, сейчас я все запишу, — офицер Прозов взял лист бумаги и перо.

В этот момент откуда-то со стороны шкафа с бумагами появилась хитрого вида старушка. Серое мышиного цвета платье было в один тон с ее волосами такого же серого цвета, которые были собраны в пучок. В длинных узловатых пальцах она держала какой-то комок. И только когда этот «комок» оказался на шее Прозова, Грая поняла, что это крикун.

Молчащее до этого существо, оказавшись на шее офицера, тут же принялось истошно кричать, как крикун барона Успенского.

А Прозов нахмурился и принялся тереть висок.

— У вас заболела голова? — спросила Грая, глядя на старушку, которая стояла за Прозовым и с довольным выражением лица смотрела на нее.

А потом пальцами, сложив указательный и большой, показала жест, означающий немного.

— Да, — кивнул офицер, вновь потирая висок.

— Немного.

— Думаю, вам стоит пойти и попить сладкого горячего чая, и все пройдет, — сказала Грая, не отрывая взгляда от старушки и стараясь не обращать внимания на громкий плач крикуна, из-за которого она даже не сразу услышала ответ Прозова.

— Пожалуй, да. Больше я вас не задерживаю. А если возникнут вопросы, я или кто-то из наших людей к вам приедет.

— Хорошо. Грая попрощалась и вышла.