Гарут. Дом с витражами

Глава 15

Коль раз соврал, то ври и дальше.

Никто не видит твоей фальши.

Путь до дома прошел без приключений. Идя в сторону особняка Зела Барты, Грая думала о том, что сказал ей Асмафель — Тур обманул ее. А может, на самом деле врал Асмафель? Ведь, кроме того возницы он ни с кем не разговаривал…

Как же все стало сложно. И главное, что подсказать и помочь, как ей быть, было некому.

— Буду пока молчать, — твердо решила Грая, отбрасывая мысль о том, чтобы тут же поговорить с Турином и рассказать ему о разговоре с Асмафелем.

Пусть все идет своим чередом, потому что поменять она все равно ничего не сможет. А, значит, ей остается пока плыть по течению и надеяться, что ее не вынесет на камни, и в конце всей этой истории, она сможет выплыть на мягкий и теплый песок.

Но, как бы там ни было: соврал ей Турин или Асмафель — она решила не верить никому из них. Оба лишь собирались ее использовать. Как в свое время ее использовал Зел Барта, который, как оказалось, был гораздо более сильным колдуном, чем все это время о нем думала Грая. Выходило, он смог привести Турина с изнанки мира и оставить в доме, подчинив и заставить служить себе! А такое было под силу немногим.

Впервые за все время, что знала колдуна, девушка пожалела, что ей не хватает его хитрости и изворотливости. Раньше она считала эти качества низкими. А сейчас была бы рада обладать ими, чтобы играть на равных с нечистью, поселившейся в ее доме и ожидающей на улицах Петербурга.

Она шла, думая обо всем этом и дойдя до дома Зела Барты, ненадолго замерла, стараясь успокоиться и чуть постояв, наконец, открыла дверь и шагнула за порог.

Тут же ее окутал запах только что испеченных булочек с ванилью. А в коридор из кухни вышел радостный Турин с закатанными по локоть рукавами, в переднике и с подносом, полным маленьких рогаликов, от которых все еще шел пар.

— Угощайся, — он протянул ей рогалики, широко улыбнувшись. — Только что приготовил. Это просто объедение. Правда, в книге с рецептами было сказано добавить корицу. Но корицы я у тебя на кухне не нашел. Так что пришлось использовать ваниль.

– Как ты открыл шкафы, ведь они были закрыты от тебя? — Грая устало опустилась в кресло.

От всех событий, случившихся с ней за сегодняшнее утро, она страшно устала. Ей хотелось просто сесть в кресло и сидеть так весь день, чтобы больше ее никто не трогал. А еще лучше было оказаться где-то далеко отсюда. Но она прекрасно понимала, что маховик неотвратимых событий только начал раскручиваться и его уже не остановить.

— Так ключи от кухонных шкафов лежали на столе. Разве не помнишь, Барта, прежде чем растянуться на полу и так удачно умереть, хотел переложить их. Ну вот они там и остались. А книга тоже была на кухне. Вообще, смотря, как ты готовишь, я всегда сам мечтал попробовать себя в качестве повара, — весело добавил он, поедая рогалик и мечтательно закрывая глаза. — Я ведь даже наизусть знаю рецепт тыквенного супа. Смотри, только не перебивай, — он отставил поднос. — Берем тыкву, мелко ее нарезаем, добавляем к ней…

— Хватит, пожалуйста, — Грая остановила болтливого как никогда Турина.

— Ну ладно, — он пожал плечами, — не хочешь мои рогалики, как хочешь, — и он скрылся в кухне.

В этот самый момент Грая подумала о том, что вряд ли Турин был подлым и коварным. По крайней мере, хитрости ему точно не хватало.

Хотя, возможно, так было потому, что он не жил среди людей. А оказавшись тут, все время находился под печкой.

Но сейчас она в нем видела скорее любопытного подростка, который пытается похвастаться своими умениями перед родителями. А не подлого и коварного Турина – существо не из ее мира, сожравшее Зел Барту. Хотя последняя мысль отрезвила. Все же Турин не был ей другом.

Но, как бы там ни было, сейчас они были в одной лодке.

— Тур! — Грая поднялась и пошла за ним на кухню. — Ты мог бы пока ничего не готовить и вообще иметь печальный вид.

— Могу, но зачем? — он отложил сахарную пудру, которой щедро посыпал рогалики.

— Потому что для всех ты только что потерял отца. Ну и…— она чуть замялась, подбирая слова, — …вроде как должен скорбеть.

— Барта был плохим отцом, и я рад, что его не стало, — хмыкнув, ответил Тур, отправляя пару рогаликов в рот.

— Хорошее объяснение, но все же стоит сделать вид, что ты скорбишь.

— Зачем? Он был плохим отцом. Я не грущу.

Тур вновь принялся посыпать рогалики.

— Потому что так принято. А если ты будешь показывать радость, то у полицейских может возникнуть мысль, что это ты убил Зел Барту ради наследства.

— Ну, в чем-то они будут правы, — пожал плечами блондин, не отрываясь от выпечки.

— Тук-тук-тук! — донесся стук в дверь.

— Пойду, открою, — Грая, вспомнила, каким упертым и настырным был Турин, когда был зелеными щупальцами и, ругая про себя его бестолковость и упертость, от которой он не избавился, даже перестав быть монстром под печкой, вышла в холл и открыла дверь.

На крыльце, дожидаясь, пока ему откроют, стоял Прозов.

— Снова добрый день, — поздоровался он, и сделал глубокий вдох. — Вы готовите?

— Да. Сын Зел Барты Турин, — по привычке Грая назвала его тем именем, которым привыкла звать все эти годы, — готовит рогалики. Так он переживает утрату.

— Необычный способ, однако. Но я тут, собственно говоря, по делу. Могу я пройти?

— Да, конечно.

Грая отошла в сторону, пропуская офицера в дом.

— У нас гости? — в коридор вышел заинтересованный тем, кто пришел Тур.

— Добрый день. Я Максим Прозов. Сегодня ученица вашего отца пришла в наш участок и рассказала о случившемся. Прошу принять мои искренние соболезнования.

— Да не стоит, — отмахнулся Тур, будто только что полицейский сказал ему что-то незначительное.

— Но он ваш отец, — нахмурился Прозов, явно не ожидая такой реакции от сына умершего колдуна.

— Барта был ужасным отцом. Так что жалеть мне не о чем. Я не рад. Но и грустить не буду, — и Тур протянул офицеру поднос с выпечкой. — Рогалик? Только что испеклись. Грая отказалась, а зря.