Гарут. Дом с витражами

Глава 16

Раз титул дан — бери скорее.

Ведь для тебя открыты двери.

Невольно Грая проследила за ними.

И граф Боярышников, заметив ее внимательный взгляд, тоже посмотрел в сторону гостиной:

— Вы принимаете гостей?

— Это не совсем гость, — в коридор вышел Тур.

— Позвольте? — граф окинул взглядом наряд блондина и, видимо, посчитав тот достаточно дорогим, не выказал недовольства таким началом разговора.

— Тур - сын Зел Барты, если вы об этом, — представился Турин.

И без того колючий взгляд графа стал еще острее:

— Сын?

— Да. Единственный и …хотел сказать любимый, — на лице Тура появилась улыбка, будто он сказал какую-то удачную шутку, — но потом вспомнил, что мы никогда не были с отцом близки. Поэтому пусть останется просто единственный. Кстати, позвольте узнать цель вашего визита?

— Как представитель главы совета колдунов Российской Империи, я здесь в связи с гибелью Зел Барты. И назначением на его место Граи Лесницовой. Соблаговолите пригласить в дом?

— Прошу.

Боярышников прошел вслед за Турином в дом и гостиную. Грая, идущая за ними, замерла, разглядывая огоньки, кружащие над камином. Словно они залетели в дом, ища очаг, чтобы погреться.

— Его сиятельство граф Боярышников, – представил графа Прозову Турин. — А это человек государственной службы Максим Прозов.

Офицер поднялся, приветствуя графа.

— Господин Прозов, — едва удостоив вниманием того Боярышников, подошел к столику, расположенному рядом с камином и достал из кармана серый футляр. — Позволите? — поинтересовался он, при этом, не дожидаясь разрешения, положил тот на столик и открыл его.

Внутри Грая увидела тонкое голубое перо с острым наконечником. И тут же рядом легла вензельная бумага.

Боярышников так ловко и искусно достал ее, что Грая даже не заметила, когда он успел это сделать.

— Лесницова, — проговорил граф, — Теперь вы находитесь на службе у его королевского величества. И так как у вас по праву рождения не было титула, его императорское величество дарует вам свое почтение и ваш род отныне становится боярским.

Говоря все это, Боярышников смотрел на Граю сверху вниз и не только из-за того, что был выше девушки на две головы. Во всем его взгляде сквозило высокомерие и надменность.

— Поставьте подпись вот тут, — он указал на место внизу, около гербовой печати.

Девушка, вчитываясь в позолоченные буквы, взяла перо и неуверенно провела им по бумаге, ставя печать.

Но там не осталось и следа.

— Здесь нет чернил, — Боярышников при этом имел такой вид, будто готов был скривиться в неприязненной кислой улыбке, но держался из последних сил. — Такие договоры подписываются иначе. Кровью, — он указал на острое навершие.

Грая, все еще теряясь, коснулась навершия указательным пальцем и тут же отдернула его, потому что палец пронзила острая боль, а на коже выступа ярко-красная капля крови. И на бумаге появилась ее роспись.

Боярышников довольно посмотрел на ту и убрал бумагу в карман:

— Отныне вы, Лесницова, как и любой колдун – на службе империи, а ваш род получает привилегии. И имейте в виду, кому-то может не понравится, что девушку без рода поставили в один ряд с теми, кто несет имя своей семьи сквозь века. А теперь, — граф посмотрел на Тура, который с интересом наблюдал за всем происходящим. — Настала ваша очередь.

— Меня тоже возьмут в королевские колдуны? – на его лице сияла глупая улыбка.

— Нет, — сухо произнес Боярышников,— ваше родство с Зел Бартой необходимо подтвердить. Вашу руку. Артефакт покажет, есть ли в вас его кровь.

— О, ее во мне полно!— в глазах Тура на секунду вспыхнул хищный блеск.

Но ни граф, ни Прозов, который рассматривал небольшую сине-золотую колбу в руках Боярышникова, этого не увидели.

Зато Грая разглядела его хорошо. И при словах Тура прикрыла глаза, стараясь сдержать приступ тошноты. Она до сих пор в мельчайших подробностях помнила, как тело колдуна затянули под печь зеленые щупальца.

Боярышников протянул колбу Туру:

— Прошу поместить в нее ваш указательный палец.

Прозов, словно охотничья собака, почуявшая добычу, весь вытянулся и превратился в слух и зрение.

—Тур подошел к графу:

— Если это надо, — и протянул руку, беря колбу-определитель.

Боярышников выпустил ту из рук, когда она легла в ладонь Турина. Но тут вдруг его пальцы разжались, и колба выскользнула, падая на пол и грозясь разбиться о лакированное дерево.

В глазах Боярышникова в этот момент можно было прочитать понимание и ликование — ведь именно такого он и ожидал от самозванца, который хотел присвоить себе чужое имя и имущество. У Прозова же на лице был написан охотничий азарт, когда становится понятно, что ты вот-вот разгадаешь запутанный клубок из событий и случайностей, и придешь к его началу.

— Оп! – неожиданно Тур поймал колбу практически у самого пола, и довольно смотря на всех, поднял и открыл ее. — Надо же — чуть не уронил!

Все еще улыбаясь во все лицо, проговорил он. И после совершил те манипуляции, о которых говорил Боярышников и, скривившись на миг, ойкнул, когда колба засветилась голубым:

— Там что, иголка? — обиженно спросил он, возвращая артефакт графу.

— Да. Без крови кровь не проверить, — отозвался тот, забирая колбу

— И каков ваш вердикт? — напряженный Прозов тоже подошел к Боярышникову и встал между ним и Туром.

При этом огни, на которые Грая старалась не смотреть, тоже висели над тремя мужчинами, будто и им было интересно, что же скажет граф.