Гавань Штормов и Тумана

Глава первая

Здесь раб, смеющийся в глаза,

Всегда ценился за гроши...

Роберт Ирвин Говард,

перевод Г. Л. Корчагина.

Глава первая.

В начале сентября в Литаре солнце палит, как в разгаре лета. В суровой Арлавии я от этого отвыкла.

К широкой площадке у нашей Академии - ровно сорок ступеней. Теперь снова — нашей.

Сорок ступеней — под взглядами каменных Основателей.

Когда-то в детстве я столькр раз замирала у подножия, мечтая когда-нибудь с полным правом полняться вверх. Высоко подняв голову, гордо расправив плечи. Среди таких же, как я сама. И хорошо бы как-то так вышло, чтобы еще и — впереди. Будто я их возглавляю.

И мудрые Основатели проводят меня гордым, одобрящим взглядом. Дескать, вот наша будущая смена. Будущая гордость Академии...

По иронии капризной судьбы, когда пришел мой счастливый час, я опаздывала. И не взошла тогда по заветным ступеням, а торопливой птицей взлетела. Под таким же по-летнему ярким и жарким солнцем, весело играющим в в моей рыжей гриве.

Но судьба любит смеяться дважды, и весело бывает лишь ей одной. Расправив до хруста плечи и не опуская ни на миг взгляда, я вновь поднимаюсь по этим ступеням — сейчас. Среди таких же, как сама. Но как-то так вышло, что впереди. Пусть и всего на полшага. Будто я их возглавляю.

Хоть это и не так. Если кто и способен стать нашим лидером, так это Аремин. Или Арголик. Наш «серый» кардинал.

А вот солнце — да, оно точно такое же, как и два года назад,

Сорок ступеней. Ровно сорок. И нельзя споткнуться. Пар глаз на нас сейчас пялится сорок раз по сорок. Снизу, сверху и с широких парапетов лестницы. И на сей раз — я вовсе не безликая первокурсница, одна из многих.

И мы явились последними. Когда все прочие тут уже собрались. Преподы, ректор, чиновники Короны, первокурсники, их родня. Действующие-то студенты остались внизу. Вместе со своей родней. Ну, уж у кого она явилась. Самостоятельность у студенто растет с каждым курсом. Даже у девушек.

Кому-то нас действительно жаль. Ну, так, с оттенком презрения. И явной радостью, что с ними самими-то ничего подобного не случилось. Как и с их родными. И случиться не могло, а то как же?

Арголик невесело подмигнул мне. Незаметно. Будто именно меня тут нужно утешать в первую очередь.

Хотя... а с кем ребята возились всего неделю назад?

А уж сколько вокруг жадно представляющих, через что именно мы могли там пройти... Например, красивые девчонки. А девушек из нас — почти половина состава.

Подсказка: речь не о грязных сапогах, что чистят смазливые рабыни. Хотя и о сапогах — тоже.

Половина. Раньше было больше, конечно. По иронии судьбы, сначала девушки превышали в числе парней. Проще было найти. Проще схватить. Парни-то частично успели поудирать.

Девушки в Арлавии точно выжили не все.

Сороковая ступень позади, дальше — три шага по широченной площадке. И статуи Основателей. Пришла пора благодарить и кляться.

Первым бы стоило Аремину: он старший. Но это надо совсем с башкой раздружиться. Аремин в Арлавии жены и сына лишился. Сейчас он так поблагодарит и так поклянется...

А как умеет прощать Корона, мы уже знаем. Смена Императора могло на это и повлиять.

Жаль, я прибыла поздновато. Белобрысую башку на колу на Дворцовой Площади очень хотелось застать.

Чужой взгляд жжет затылок. Оборачиваться вовсе не обязательно. Он не мог сюда сегодня не явиться. Новый министр иностранных дел, чтоб ему! Мой отец убил его брата на дуэли. И вся столица знает, за что.

Почти два года назад старший братец горе-дуэлянта надеялся, что отомстил. А я вернулась живой. И даже здоровой.

Не отводит глаз. Он умеет ждать.

Я — тоже.

Значит, сохранил пост? Ничего, какие наши годы.

Мы ведь снова теперь -- в одной столице. А я была дочерью своего отца и раньше.

А вот взгляд нового ректора — хмур и раздражен. Он и раньше не был душкой, как и душой компании. Даже во времена, когда еще не был ректором — просто невзрачным, худым мужиком с вечно недовольной физией. Куда они, кстати, дели предыдущего — сладкоречивую бабу в серых, унылых тряпках? Впрочем, леди Лоретта Огонс занимала пост всего год, не дольше. Как раз, когда я поступала. А до этого? Какой-то сильно пожилой дядька. Куда его дели тогда? Неважно.

Всё - неважно. Важно — где тварь в пыльных серых тряпках? К ней у меня были — и есть! - счеты. К хмурому, некрасивому новому ректору — нет. Преподом он был ужасным, а деканом... не знаю. Возглавлял он не мой факультет.

Кстати, о счетах. Вот же он — главный счет. Приоритетнее мерзкой тетки в сером. Как всегда — красив, как всегда — провожаем влюбленными взглядами студенток и преподш.

Конечно, у него тоже хватило наглости явиться. Он же тут тоже преподает. Защиту от Темных Сил. Защитничек...

Однажды он так нас защитил...

Тот взгляд Антонии я помню, как сейчас. Как у подбитой влет, смертельно раненой птицы. Еще жива, но уже вот-вот истечет кровью.

И даже та знойная рыжуха в роскошном платье, что стояла рядом с ним тогда, была уже почти не в счет. Разве что на последний удар тянула.

Тетка из Академии точно подождет. Есть у меня враг и поближе. И поненавистнее.

Можно даже не сомневаться: он меня увидел тоже. Так кого тогда выглядывает среди моих товарищей? Тут еще его враги есть? Он успел тогда предать не только нас с Тони?

Надо бы присмотреться: глядишь — и объединимся. Союзники в столице мне нужны как воздух.

Нам — нужны. Нам всем.