Где кончается алый след

Глава 1. Вампир

Вампир. Чувак в темном плаще с высоким воротником, крючковатым носом и костлявыми пальцами, пьющий кровь из шейной артерии и летающий по миру в сопровождении свиты из летучих мышей. Ага. Как же. Хриплые звуки, которые вырываются из моего горла, мало похожи на смех. Но я смеюсь.

- Я не знаю, кто ты и чего хочешь от меня, но я бы хотела, чтобы ты отошел на пару шагов – освободи мое личное пространство. – Голос дрожит, но я стараюсь держаться твёрдо.

Он делает шаг назад. Два. Его тень отступает от меня.
Сажусь, опираясь о холодный, мертвый ствол. Мир снова плывет, но я цепляюсь взглядом за его лицо. Оглядываюсь. Голова тяжелая, как чугунный шар.

- Где моя обувь?

- Я не хотел оставлять тебя одну, поэтому не смог позаботиться об этом. – В его тоне – усталость. И что-то еще… вина? Страх?

- Отведи меня домой. У меня же есть... дом? – Попытка вызвать в памяти образ моего жилища отзывается тупой болью в висках. Пустота.

- Съемная квартира. Я провожу тебя туда. – Он говорит быстро, его взгляд скользит по темноте за моей спиной, по кронам шелестящих листвой деревьев. Он напряжен, как струна.

- Мы же вампиры, долетим туда на крыльях ночи, минуя пробки? – я приподнимаю бровь, поражаясь, как абсурдно всё это звучит.

Он смотрит на меня глазами, полными какого-то вселенского отчаянья - и усмешка мгновенно исчезает с моего лица, оставляя ледяной ужас. Его глаза – темные бездны, в которых тонет последняя надежда.

- -Ты не шутил... – Это не вопрос. Констатация. Его взгляд, мрачнее самых ненастных из дней, развеивает остатки моих сомнений.

Я вампир.
Вампир.

Нелепые шесть букв приговором висят в воздухе и давят на меня, давят, давят... выдавливая воздух из моих легких. Я не жива? Но не мертва? Какая-то ошибка природы? Прикладываю дрожащую руку к груди. Тук. Тук. Тук. Слабо, неровно, но бьется. Сердце. Мое человеческое сердце еще стучит? Или это что-то новое?
Пытаюсь встать. Ноги – ватные. Подкашиваются. Меня качает в сторону. Тот, кто сделал это со мной, делает выпад, чтобы поддержать меня - выставляю вперёд руку:

- Нет! Не подходи! – Из горла вырывается хрипловатый, отчаянный крик.

Опираюсь рукой о ствол дерева. Иссохшая кора царапает ладонь. Взгляд падает на дерево. На его мертвые ветви. И догадка бьет током.

- Я… высосала из него жизнь? – Шепот. От одной мысли во рту появляется странный, металлический привкус. Жажда. Внезапная, жгучая. Я сглатываю, но горло сухое.

- Ты всегда была умнее обычных смертных. – В его голосе – горькая тень чего-то, что могло бы быть гордостью.

- Не подходи! – снова выставляю руку, останавливая его на полушаге. Но тут – боль. Не в висках. В самой голове. Раскалывающая, как будто череп ломают изнутри. Я вскрикиваю, сгибаясь пополам, хватаясь за голову. Мир превращается в какофонию боли.

- Это они. Гарды. Они нашли нас. – Его голос резкий, полный тревоги. Он не просто чувствует их. Он знает.

Боль снова бьет волной, сгибая меня. Я слышу… тишину. Да, внезапную, зловещую тишину. Исчезли сверчки. Затих далекий шум города. Как будто все живое замерло.

- Мик, скорей! У нас нет времени! Нужно уходить отсюда! – Он бросается ко мне, хватает под локоть. Его прикосновение – ледяной ожог. Я пытаюсь вырваться, но ноги не слушаются. Он подхватывает меня на руки с нечеловеческой легкостью. Всё кругом сливается в одно размытое пятно, когда он несется вперед. Скорость. Невообразимая. Ветви бьют по лицу, но боль в голове заглушает все.

- От кого мы бежим? – кричу я ему в ухо, едва выговаривая слова от тряски и боли.

- От гардов. Я преступил самый главный закон. – Его голос приглушен ветром.

- Выращивал чеснок?

Ему не смешно. Совсем. Его лицо – маска ужаса и решимости.

- Инициировал человека. Теперь они должны убить меня... И тебя.

- Ты говорил что-то о том, что не мог позволить мне умереть? Что ж, спасибо. Премия спаситель года за тобой, – слова льются сами, горькие, ядовитые. Страх и ярость – гремучая смесь.

- Ты всегда много болтаешь, когда тебе страшно. – В его тоне – не осуждение. Грусть. Как будто он цитирует старую, давно забытую истину.

- Мне не нравится, что ты знаешь обо мне больше, чем я.

- Это ты тоже часто повторяла. – Он несется, не сбавляя скорости. Мимо мелькают темные силуэты домов. В окнах – редкие огоньки, кажущиеся сейчас враждебными.

Веки предательски тяжелеют. Слабость сковывает тело. И… жажда. Та самая, металлическая, сосущая. Она усиливается, пульсируя в такт боли в голове.

- Тебе нужно поесть. – Его слова звучат как приговор.

При мысли о том, какой отныне будет моя диета – желудок сжимается в тугой, болезненный узел. Тошнота подкатывает к горлу. Слабость опутывает все мое тело цепкими лианами, и я отключаюсь. Проваливаюсь в черную бездну, где нет боли, нет страха, нет вампиров. Только тишина.

Когда я в следующий раз разжимаю веки, мы в небольшой комнате. Первыми в глаза бросаются две односпальные кровати по обеим сторонам окна. Прежде они стояли вместе. Откуда я это знаю? Беспорядок здесь такой, что мне становится стыдно даже перед тем, кто мне не нравится. Одежда лежит грудами на стуле, на гладильной доске с выжженной дырой, на полу. Коробки из-под пицц стоят в углу одинокой многоэтажкой. Запахи… Пыль, старое масло, дешевый дезодорант, прокисшее молоко. Все это бьет в нос с удвоенной силой, заставляя морщиться.

- Я неряха?.. И лучший друг тараканов. Лучше бы я умерла. – Закрываю лицо руками. Стыдно даже перед собой.

- Это твоя соседка. Ты, видимо, выпустила ее из-под контроля. – Он стоит у окна, отодвинув край занавески, пристально вглядываясь в темноту двора. Его поза напряжена, как у хищника, почуявшего опасность.

Самоуважение медленно возвращается ко мне, опасливо оглядываясь по сторонам и убеждая меня в том, что этот человек… то есть, вампир… не врет. По крайней мере, в этом.