Где кончается алый след

Глава 4. Раздражающая вампирская загадочность

Запертая за дверью, прислонившись к ледяному кафелю, я пытаюсь заглушить гул в ушах и жжение на губах – призрачный отпечаток его холода, его вкуса и моего позора. Дышу ртом, короткими, прерывистыми рывками, пытаясь вытеснить его запах, который все еще висит в воздухе передо мной, как проклятие.

Не успеваю как следует разозлиться на Габриэля – в ушах звучит пронзительный женский крик, в глазах темнеет, внутренности сковываются каким-то первобытным, животным ужасом. Оседаю на пол, стиснув голову руками. Не помогает – будто меня взяли и окунули в самый страшный кошмар.

Темно. Слышу свое дыхание. Крупный мужской силуэт, движущийся с хищной, нечеловеческой скоростью. Лица не видно – только мрак и ощущение ледяной жестокости, исходящее от него волнами. Хрупкая миниатюрная женщина бежит к двери. Вслед за ней мелькает тень. И каким-то страшным, сокрушающим импульсом, будто посланным из мрака, ее отбрасывает к стене. Хруст – и тело обмякло. Раздается мужской рев. Не крик – именно рев, полный отчаяния и ярости. «Анна!» Он бросается к упавшей женщине. Силуэт из мрака материализовывается перед ним, перехватив его с легкостью, пугающей в своем совершенстве.

Я физически ощущаю придавливающую меня к полу смесь неверия, ярости, отчаяния и страха жертвы. Холодные пальцы сжимают горло мужчины. Не просто душат. Сдавливают, ломают. Хрящи трахеи поддаются с жутким хрустом. Его боль хлынула в меня, как ледяная вода, заставляя задохнуться.

А потом - резкое движение. Нападающий приникает к горлу мужчины ниже кадыка и рвет в сторону. Алый фонтан брызжет из раны. Тело дергается в последней судороге и обвисает.

Я все еще сижу на полу, зажмурившись. Конечности сотрясает мелькая дрожь, в горле горечь, а в груди - словно зияющая кровохлещущая рана.

Это были воспоминания Габриэля? Это он так чудовищно расправлялся с людьми? Это - источник его бесконечной боли и вины, который постоянно прорывается ко мне через чертов открывшийся во время инициации канал?

Но почему я видела все так живо и ярко? Я слышу его мысли, могу считать чувства… Но я не хочу видеть его воспоминания. Я хочу вернуть свои.

В дверь осторожно стучат:

– Микаэлла? Ты в порядке? Кажется, канал работает в обе стороны. Я почувствовал тебя и твой…

– Замогильный ужас? Вот так действуют твои поцелуи на девушек. Советую тренироваться. - Я отталкиваюсь от стены, поднимаюсь на дрожащих ногах и резко распахиваю дверь. - Или подумай над освежителем для рта, - я хлопаю его по плечу и прохожу мимо, стараясь дышать ровно.

Если я спрошу про убийства - разве он ответит мне честно? Мне нужно будет разобраться самой. Как - не имею понятия…

Приняв беспечный вид, я сажусь на кровать, забрав под себя ноги. Габриэль стоит, прислонившись к косяку двери ванной. Встречаю его недоверчивый взгляд, стараясь, чтобы мои глаза – эти новые, слишком зоркие глаза – не выдали остатков дрожи и страха.

– Вернемся к моим оставленным без ответа вопросам. Откуда кровь в твоем холодильнике?

Он подходит к кровати, садится напротив меня.

– Думаю, это будет самый простой из вопросов. Кровь - легальна. Донорская кровь закупается в огромных объемах и поставляется на Сангремар…

– Санге… чего?

– Сангремар - остров, наше государство. Наша Вампландия, - ирония в его словах никак не отражается в голосе. Словно ему стыдно говорить о своих сородичах. Это напускное? Усталость и апатия - будто он не часть своего мира? Не верю. Но делаю вид, что ведусь.

– Кровавое море?

– Считается, что остров так назван из-за красивых кроваво-красных закатов…

– Если к тому же все твои сограждане носят имена архангелов и пророков, то к вам не подкопаться, - я показываю два больших пальца. Габриэль прислоняется спиной к стене, опускает взгляд на свои руки. Длинные пальцы белеют на фоне его черного лонгслива.

– Выходит, Сангремар легально импортирует товар с меткой «Человечья кровь, первый сорт» - с оплатой всех пошлин? - продолжаю я, почти выплевывая слова.

– Почти. Её завозят как препараты. Как плазмосодержащий концентрат. Не поверишь, как легко легализовать что угодно в мире больших денег.

– Значит, сангремарцы живут себе посреди океана, потягивая донорскую кровь с трубочками из кокосовых скорлуп? - скрещиваю руки на груди, чувствуя, как ко мне снова возвращается голод. Слушай сюда, мой новый вампирский желудок, тебе придется привыкнуть к интервальному голоданию.

– Не совсем так, - ровным тоном продолжает Габ. - Донорская кровь - роскошь, которую могут себе позволить лишь состоятельные вампиры.

– Только не говори мне, что среди вас тоже есть те, кто столетиями выплачивает кредиты? И ведь в вашем случае это не преувеличение, а буквально сотни лет! Это же бесчеловечно! Или без…вампирно?..

– Неравенство есть везде, - пожав плечами, раздражающе безэмоционально парирует он.

Мне бы хотелось чем-нибудь в него запустить.

–.И как справляются бедняки? - спрашиваю я, не найдя подле себя ничего тяжелого.

– Они употребляют кровь животных.
– Разница в диетах как-то влияет на них?

Он поднимает глаза на меня, словно удивлен моей догадливости.

– «Животники» не могут развить каких-то особых способностей.

– Один вопрос: я знала о том, что ты сноб, до своей… смерти? - Я стучу пальцем по губам. - Явно нет, иначе не стала бы с тобой водиться.

– Ты не умерла, Мик. Ты просто изменилась.

– А «человечники»? Какие у них могут развиться способности, кроме чувства собственного превосходства?

– Мы называем их «гуманники».

– Так, развитая фантазия явно не в их числе.

– Сверх-скорость, сверх-сила, ночное видение…

– А у тебя? Ну помимо супер-бонуса в виде канала «Мик-24/7».

– Я покажу тебе позже.

– Такая раздражающая вампирская загадочность. Надеюсь, это не заразно? - я нахожу пальцами следы его укуса на шее и почесываю их. – А что там у вас с формой правления? Демократией не пахнет.

– На острове действует жесткая иерархия. Древняя. Основанная на силе, возрасте и… происхождении. Совет Старейшин – высшая власть. Всё… сложно. И вероятно, уже устарело, но иначе не сохранить нашу приватность.