Где кончается алый след

Глава 6. Сангремар

Вампиры даже не скрываются. Никогда бы не подумала, что можно просто взять билет на паром и оказаться среди кровопийц. Ладно, на самом деле, мы сперва полетели до ближайшей страны, пока мы были на борту самолета, отец Габриэля получал разрешение на пребывание для меня, иначе таможенная служба Сангремара развернула бы чужестранку, едва мои ноги ступили бы за пределы трапа. Так что так просто к кровососам не попадешь, даже если ты их ужин.

Когда я представляла Сангремар, мне виделся мрачный остров, окутанный туманом, со снежными вершинами посреди океана с льдинами. Но вот, наш паром разрезает изумрудную воду, оставляя за кормой пенный след, а впереди вырастает остров – не мрачный северный бастион из моих фантазий, а место ослепительной, знойной красоты. Солнце, самое настоящее, палит с безоблачного неба, заливая белоснежные дома, лазурные бухты и изумрудные холмы портового городка, куда мы причаливаем, таким ярким светом, что я невольно зажмуриваюсь.

– Солнечные лучи не должны были оставить от меня кучку пепла? – я оборачиваюсь к Габриэлю, который задумчиво стоит на палубе в метре от меня. В свете дня его глаза, обрамленные густыми черными ресницами, не кажутся черными, они цвета горького шоколада.

– Крем, который я тебе дал, – Габ делает шаг и становится ближе, так, что я чувствую его запах. – Он дает нам возможность находиться на солнце.

– Ты шутишь? Высокий уровень SPF - и мы почти нормальные люди?

Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться несмотря на тёмные линзы очков. Я украдкой смотрю на его профиль, вырисовывающийся на фоне ослепительной лазури, и снова ловлю себя на непреодолимом, почти рефлекторном любовании.

Слишком красивый. Вот что было не так. Габриэль не просто привлекательный мужчина. Он – произведение искусства, созданное не то скульптором-перфекционистом, не то самой природой в особо удачный день. Высокие скулы, резкие и четкие, идеальный контур линии челюсти. Нос – прямой, немного длинноватый, придающий его лицу какое-то древнее величие.

А глаза… В них можно было бы утонуть, если бы не их постоянная настороженность, этот вечный холодок и непостижимость - словно горные озера, неизвестно что хранящие в своей глубине. Непозволительно длинные, густые ресницы отбрасывали легкие тени на его неестественно гладкую, полупрозрачную кожу. Брови – две размашистые, выразительные линии, будто нарисованные уверенной кистью мастера. Они придавали его лицу выражение сосредоточенной мрачности, а когда он хмурился (а хмурился он часто), делали его похожим на разгневанного архангела.

Как он мог затеряться среди людей? На него бы оборачивались на улицах. Шептались. Фотографировали украдкой. Приписывали бы королевское происхождение или пророчили карьеру супермодели. Его красота была слишком броской. Слишком выверенной. Совершенной. Она выдавала его с головой.

Габриэль переводит взгляд на меня. Черт, он ведь считывает меня! Волна злости на себя действует отрезвляюще. Прочистив горло, я отворачиваюсь и чересчур внимательно смотрю на линию горизонта. Это же вампирские чары, идиотка! Эволюционный механизм для заманивания добычи! Но краем глаза я все равно вижу, как ветер шевелит его темные волосы, и чувствую, как что-то глупое и теплое (несмотря на его вечный холод) сжимается у меня внутри. Проклятые вампирские чары. Ничего, мы вот-вот причалим в Сен-Нокт, где таких как Габ - каждый второй. Привыкну к вампирской красоте и перестану глупо млеть от одного взгляда на него.

– Мик, я должен тебя предупредить, - Габриэль замолкает, подыскивая слова. Чувствую его замешательство и неловкость. - Мой отец, Кассиан Дюран, сложный человек. Суровый. Я постараюсь сократить наше пребывание в семейной резиденции, но…

– Кого я вижу! Габриэль Дюран! – Возле нас оказывается пара: мужчина в легком льняном костюме пастельных тонов и женщина в элегантном платье и широкополой шляпе. – Мы уже отчаялись тебя встретить! Наконец ты вернулся на родную землю. Передавай наше почтение отцу, – ничто не выдало бы в них вампиров, разве что бледность кожи, которую можно было бы принять за аристократическую. Но если быть внимательной, то можно заметить, что их движения плавные, бесшумные. Грациознее, чем у человека. Смех – приглушенный. Оба, не скрывая интереса, скользят по мне оценивающими взглядами из-под приспущенных на кончик носа темных очков. Я поеживаюсь, почувствовав себя кроликом, забредшим на пикник к удавам. Рука Габриэля тут же ложится на мою спину – предупреждение и опора одновременно.

– Непременно передам, – Габриэль застывает, ожидая, когда пара оставит нас, но они не торопятся.

– Не представишь нам свою спутницу? - в разговор вступает мужчина, до этого хранивший молчание.

Я напрягаюсь, но напомнив себе, что я не кролик, я - тоже удав, нравится мне это или нет, и я не боюсь их, выпрямляю спину и поднимаю подбородок повыше.

– Микаэлла Дюран. Моя кузина.

– Как интересно! - Женщина грациозным движением снимает очки, чтобы рассмотреть меня получше. – Буду ждать сегодняшнего вечера для продолжения знакомства.

Выдавливаю из себя улыбку и киваю. Чувствую себя как иностранка, которая стесняется своего произношения, поэтому молчит, как истукан. Когда двое наконец уходят, я оборачиваюсь к Габриэлю:

– Вечера?

– Сегодня праздник Кровавой Луны. Самый длинный день в году для смертных… и самая короткая ночь для нас. Вечером, после заката, начнется основное действо. Мы обязаны быть на приеме у Главы Совета. – Габ мгновенно ощущает накатывающую на меня панику и осторожно накрывает мою руку своей. – Не волнуйся ни о чем. Отец позаботился о твоих документах. Ты – Микаэлла Дюран, кузина, антрополог, изучавшая смертных. Устала от человеческого мира, возвращаешься в лоно семьи. Завтра уезжаешь к доктору Лазаро для обмена опытом. Запомни это, – Габ придвигается ближе и убирает прядь волос мне за ухо. – Тебе даже необязательно говорить, можешь загадочно улыбаться, напустив на себя вид холодной красавицы.