Где кончается алый след

Глава 12. Ночной визит

Веки тяжелеют, силы покидают меня вместе с кровью, которую из меня качает Лазаро. Свет лампы расплывается, превращаясь в пятна. Звуки – гудение центрифуги где-то в углу, тихие шаги Лазаро – становятся приглушенными, будто я под толщей воды.

– Вы там… может, уже достаточно? – слова с трудом сплетаются в предложения. Кажется, еще пара мгновений - и я отключусь.

– Последняя колбочка, ведь я не смогу отправить твой образец куда-то за пределы своей лаборатории. В твоем случае, Микаэлла, нам важна конфиденциальность. Все исследования я проведу сам. Поэтому беру материал с запасом. Потерпи, дитя.

***

– Потерпи, дитя.

Шепот монахини раздался у самого уха, в её голосе была бездна сожаления.Тёплая, шершавая ладонь легонько погладила меня по щеке, утирая слезы. Жест неуклюжий, но искренний.

– Попробуй закрыть глазки, я посижу рядом, пока ты не заснешь.

Я натянула одеяло на голову, сжавшись в комок, чтобы стать меньше, еще меньше, и исчезнуть.

– Почему ты так делаешь? – монахиня попыталась убрать одеяло, но я вцепилась в него изо всех сил.

– Вдруг он придет?

– Кто он?

– Тень…

– Нет никакой тени, тебе просто мерещится.

– Он был у окна. Я видела.

Слёзы текли беззвучными ручьями, обжигая щеки. В горле стоял огромный, колючий ком. Я хотела в свою кровать. В свою комнату. В свой дом. Здесь всё было чужим. Чужие звуки. Слышался храп. Скрип кровати. Чей-то сдавленный плач. Это место называли "приютом". Но мне не казалось, что меня приютили, меня за что-то наказали и сослали сюда. Я хотела обнять маму за шею и дышать через ее мягкие волосы, которые пахли фиалками. Я хотела, чтобы папа поднял меня и отнес в мою кровать, хотя он всегда знал, что я еще не заснула, а только притворяюсь – я так и не научилась зажмуриваться так, чтобы ресницы не двигались. Всхлипы стали громче, монахиня гладила меня по спине.

– Потерпи, дитя, всё проходит. И твоя боль пройдет.

Просыпаюсь я мгновенно, как от удара током. Холодное, налипшее на кожу ощущение чужого взгляда в кромешной темноте. Сердце бьется с такой силой, что звенит в висках. В комнате кто-то есть. Я сажусь, пальцы сжимают льняную простынь.

Тень у кровати делает шаг. В слабом отсвете луны, пробивающемся сквозь незадернутую до конца штору, проступает знакомый силуэт. Виктор Ренар. Руки в карманах брюк, поза непринужденная, словно входить ночью в спальню посторонней девушки - самое обычное дело.

– Ты так прекрасна, когда спишь, – его голос мягкий, обволакивающий: хищник, заманивающий добычу, – когда не хмуришь брови и не испепеляешь меня взглядом! Прости, но не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться.

Он делает еще один шаг, и теперь свет луны падает на него, на красиво очерченные губы, немного выступающий вперед подбородок, покрытый легкой светлой щетиной. Волосы небрежными кудрями обрамляют его самодовольное лицо.

– Мне говорили, у обитателей этих краев безукоризненные манеры, – я поправляю покрывало, чтобы прикрыть ноги.

Виктор тихо смеется, не сводя с меня глаз, и делает еще шаг.

– Прелестная Микаэлла, тебе много чего говорили, но ты ведь большая девочка, знаешь, что не всему, что говорят, нужно верить.

Я срываюсь с кровати, намереваясь пройти мимо него к двери и выставить вон силой или криком. Но он грациозным движением вбок преграждает мне путь. Мы стоим в сантиметрах друг от друга. Виктор выше, его тело излучает силу и уверенность, создавая вокруг себя поле тяжелого, дурманящего притяжения.

– Не торопись, так редко можно побыть с тобой наедине, без твоего кузена, - шепчет он, наклонив голову, и его дыхание касается моего виска. – Ты так божественно пахнешь, – его губы почти касаются моей кожи. – Представляю, какая ты на вкус…

– Только представлять тебе и остается, – выдыхаю я практически в его губы, когда он вдруг придвигается еще ниже ко мне.

И тут – моя жажда просыпается. Пульсирующим желанием немедленно утолить ее начинает зудеть в моих набухших клыках. Пытаюсь подумать о чем угодно другом, но в голове только одно: как же сладко пахнет Виктор, как бы мне хотелось попробовать его кровь на вкус. Вот же он, стоит так близко, даже не нужно протягивать руку. Просто вонзить зубы в гладкую кожу его шеи, туда, где так отчетливо бьется пульс. Слюна мгновенно наполняет рот, густая, сладковато-соленая. Зубы ноют. Сердце грохочет в висках. Низ живота напрягается. Разум где-то на задворках сознания пытается предупредить об опасности, но мое тело, охваченное инстинктом и незнакомым до этого мгновения сладострастием, требует подчиниться. Прикоснуться. Вкусить. Я не осознаю, как мои губы приоткрываются и судорожный вдох наполняет мои легкие воздухом.

– Если я сейчас уйду, представлять будем мы оба, – бархатистый смех Виктора и его сверкающие в темноте глаза гипнотизируют.

Гипноз, чтоб тебя. Словно очнувшись, я делаю шаг назад. Я ведь попала под гипнотические вампирские чары!

Отвращение к себе отрезвляет.

– Выйди. Сейчас же. Если не хочешь, чтобы я завопила на весь дом.

Виктор замирает в недоумении. Его зеленые глаза сужаются, но губы тут же растягиваются в улыбке.

– Хорошо, Микаэлла, - он протягивает руку, заводит прядку волос мне за ухо, и добавляет тише: - Ты будешь моим отложенным удовольствием. Спокойной ночи, моя прелестная...

Что-то отвлекает его. Взгляд скользит по тумбочке у кровати, где лежит старая помятая фотография с моими родителями.

Игривость исчезает с лица Виктора. Губы, мгновение назад улыбавшиеся, сжимаются в тонкую белую полоску, брови сдвигаются к переносице. В его глазах вспыхивает нечто звериное. Он шагает к тумбе и хватает фотографию.

– Эй! – вскрикиваю я, бросаясь вперед. – Не трогай это!

Виктор таращится на снимок.

– Кто эти люди? Откуда ты взяла это фото? Говори!

Я чувствую учащенный, яростный стук его сердца.

Дверь в комнату с грохотом распахивается. В проеме, залитый светом из коридора, стоит Габриэль.