Где кончается алый след

Глава 13. Пробный период

– Ты в порядке? Он ничего не… Мик? – Габриэль выжидающе смотрит на меня, тревога складками пролегает между его широких бровей.

Мои руки, сжимающие фото, дрожат.

– Он слетел с катушек, когда увидел фотографию… Он знает их? – я выставляю вперед руку с фото, ожидая ответа.

Габриэль выглядит собранным, но напряжение витает вокруг него, как электрическое поле перед грозой. Его взгляд скользит по фото в моих руках, затем встречается с моими глазами.

Габриэль вздыхает, почти неслышно. Он отводит взгляд, будто разглядывая узор на грубом полу.

– Он просто увидел на снимке людей. Он и так подозревает что-то неладное в нашей легенде о твоем происхождении. Микаэлла, ты должна понять: Виктор Ренар – это проблема. Большая. – Он делает паузу, выбирая слова. – Наши отцы, Кассиан и старший Ренар, - друзья. Союзники. Партнеры по Совету. И считают, что их сыновья должны быть так же близки. Как символ единства Домов. – В его голосе звучит горькая ирония. – Мы вместе росли, вместе проходили обучения. Боевые искусства, фехтование, стратегия, науки, языки... Виктор видел во мне соперника, простую тренировку он превращал в выяснение, кто лучше. И мы соревновались. Яростно. – Габ сжимает кулаки, костяшки пальцев белеют. – Он не умеет проигрывать. Никогда не играет по правилам, если чувствует, что может проиграть. Подставить, солгать, использовать чужую слабость – для него совершенно нормально. Он ненавидит меня, Мик. Глубоко и иррационально. И все, что связано со мной, что я ценю... он стремится отнять. Испортить. Уничтожить.

Внутри меня закипает гнев. Габ уводит разговор от моего основного вопроса.

– Ты хочешь сказать, что сейчас его цель - отнять меня? – перебиваю я, шагнув вперед. – Я не принадлежу тебе! Или ты думаешь, что раз ты обратил меня, имеешь какие-то права? Что я - твой личный новообращенный питомец?

Габриэль напрягается. Его глаза вспыхивают.

– Микаэлла, просто пойми - Виктор хочет заполучить тебя любой ценой, потому что так он будет считать, что одолел меня. Что нанес удар там, где это больнее всего. – Габ делает шаг ко мне, его голос становится тише. – Его интерес к тебе – не любопытство. Это охота. И ты сама не поймешь, как будешь делать то, чего хочет он, и сама шагнешь в его пасть.

Его снисходительный тон подливает масла в огонь моего гнева. Я вскидываю подбородок:

– А ты не думал, – выпаливаю я, закипая ещё сильнее, – что у меня есть своя голова на плечах? И я смогу решить сама, кто друг, кто враг?

Мы стоим совсем близко, почти касаясь друг друга. Его холод ощущается кожей, его запах – мороз и дерево – заполняет пространство между нами. Его глаза горят.

– Ты ничего не помнишь, Мик, – произносит он с нажимом, – твой жизненный опыт сейчас недоступен. Ты уязвима. Он это видит. И он воспользуется этим.

– Благодаря твоим воспоминаниям, – выплевываю я, – я прекрасно поняла, что мой "жизненный опыт" не слишком-то ограждал меня от опасных связей!

Слова попадают в цель. В его глазах мелькает что-то похожее на боль и стыд. Зацепив его плечом, выхожу из комнаты. Ярость, обида и ощущение, что мною манипулируют, переполняют.

Почти бегу по темному коридору, ориентируясь на слабый свет и знакомый аромат сушеных трав, смешанный с запахом моря. Нахожу Лазаро в маленькой кухне, где он что-то тихо напевает, помешивая в медном котелке на плите варево, пахнущее корицей и медом.

– Доктор Лазаро! – голос срывается, звучит хрипло.

Старый вампир оборачивается. Его живые, морщинистые глаза мгновенно считывают мое состояние: растрепанные волосы, блестящие от сдерживаемых слез глаза, дрожь в руках.

– Что случилось, дитя? – он откладывает ложку, вытирает руки о салфетку, перекинутую через плечо. – Габриэль умчался наверх, как сумасшедший. Я хотел побольше узнать о вашей связи, попросил его поставить барьер себе – чтобы перестал отвлекаться каждую секунду, у него других забот словно не было, даже когда ты спишь, слушает тебя. Ах да, ты отключилась, когда я брал у тебя кровь. Я отнес тебя в комнату, надеюсь, ты не против. Ты и так слаба сейчас, а еще я с этими анализами. Садись, подкрепиться надо.

– Мне нужно научиться экранироваться, - присаживаюсь на краешек деревянного стула. – Сейчас. Пожалуйста.

– Может, позовем Габриэля? - Лазаро достает из холодильника пластиковый пакет с кровью, открывает крышку, выливает содержимое в высокий стакан, другой рукой отворяет дверцу шкафа и безошибочно берет среди ряда с маленькими стеклянными баночками нужную специю, открывает зубами крышку, высыпает немного в густую алую жидкость. Затем достает из нижнего ящика какой-то корешок, ловкими движениями толчет его в небольшой деревянной ступе и тоже добавляет в стакан. – Он ставит барьеры годами - от гардов, поэтому так легко смог закрываться от вашего канала, - протягивает мне стакан с приготовленным напитком и садится напротив.

– Нет, никакого Габриэля! - я качаю головой так яростно, что в глазах начинает рябить.

Лазаро внимательно смотрит, его взгляд полон понимания и глубокой печали.

– Конечно, я понимаю. Хорошо, я научу. Пей, - он кивает на багровый коктейль, стоящий передо мной сиротливо.

Ладно, без лишних церемоний, просто топливо, просто зажмурься и залей в себя залпом. Не думай о том, что это и чье это.

– Может ты и права, что не хочешь его в наставники. Габриэль воин. Он строит крепости. А тебе нужно что-то деликатнее, подходящее девичьей природе.

Деликатная девушка запрокидывает голову, заливает в себя кровь, со стуком ставит пустой стакан на стол и тыльной стороной ладони вытирает рот.

– Я готова, идем.

Лазаро указывает на боковую дверь прямо из кухни, ведущую во внутренний дворик. Здесь уютно и тепло, высокие каменные стены укрывают от ветра с океана. Вдоль стен разрослись вширь и вверх кусты розовой вейгелы. Лунный свет серебрит воду, струящуюся из фонтанчика. Тихое журчание воды умиротворяет.

– Садись, – Лазаро указывает на каменную скамью у фонтана. Сам присаживается на другой ее конец, оставляя мне пространство. – Закрой глаза. Дыши. Глубоко. Вдох – через нос, выдох – через рот. Слушай фонтан. Чувствуй запах цветов и влажной земли. Успокой свои мысли.