Где кончается алый след

Глава 14. Тени сомнений

Дни на вилле Лазаро текут размеренно, наполненные тренировками в установке барьера, ставшими моим новым навязчивым занятием, тихими разговорами со старым ученым о природе вампиризма и моей уникальности, и… тяжелым молчанием Габриэля. Я храню свой «подводный мир» сознания на замке, наслаждаясь непривычным уединением, но в то же время ощущая странную пустоту там, где раньше была постоянная, пусть и временами раздражающая, связь.

Габ тоже экранируется, держится на почтительном расстоянии, его лицо – маска вежливой отстраненности, но я иногда ловлю на себе его напряженный, полный тоски взгляд. Кажется, его проницательные темные глаза и без всякой связи могут прочесть меня – глубокий задумчивый взгляд переворачивает все внутри вверх дном. Но я держусь. Обида все ещё кипит во мне. Мы почти не разговариваем, к счастью, Лазаро, увлеченный изучением моих аномалий, кажется, едва ли замечает холод между нами.

Сегодня с утра Лазаро продолжил погружение в пробирки с моей кровью, бормоча что-то об «аномальных теломерах». Габриэль сел за книгу в поисках случаев высасывания жизненной силы растений или других существ. Ощущать себя объектом исследования было невмоготу. Для полного счастья Лазаро попросил меня не есть до вечера и попробовать получить энергию у куста олеандра, который он «как раз собирался выкорчевать».

Стоит распахнуть дверь – и шум моря заглушит надоедливые мысли в моей голове.

Я выбираюсь на узкий прибрежный променад, тянущийся вдоль скал под виллой Лазаро. Солнце палит, но крем SPF 100+ и широкополая шляпа, стянутая у хозяина, защищают меня от возгорания. Свежий, соленый ветер треплет полы моего легкого платья, смешивая запах моря с ароматом прибрежных сосен. Я иду, стараясь ни о чем не думать. Шагаю по променаду, дышу полной грудью, наслаждаясь редким моментом, когда мир не кажется мне враждебным. Мои покой и беспечность длятся ровно до того момента, пока я не замечаю впереди фигуру Виктора Ренара.

– Ответь, какого дьявола тебе идёт даже эта мужская потрепанная шляпа?

Я закатываю глаза. Стоит в нескольких шагах, прислонившись к каменному парапету, за которым бушует море. На нем белоснежные льняные брюки и рубашка с расстегнутым воротом. Он раздражающе хорош, воплощение непринужденной роскоши и полной уверенности в себе.

– Виктор, – произношу я холодно. – И тебе доброго дня.

– Теперь мой день действительно добрый. – Он отталкивается от парапета и делает несколько неторопливых шагов ко мне. – Решила сбежать от тяжелой атмосферы? – Он кивает в сторону виллы, скрытой скалами. – Габриэль, должно быть, не в духе. Он всегда такой, когда не может контролировать ситуацию.

– Я просто хотела подышать воздухом, – парирую я, стараясь обойти его и продолжить путь, – в одиночестве.

Виктор, широко улыбнувшись, перекрывает мне дорогу. Я вижу свое хмурое лицо в отражении его солнечных очков.

– Почему ты такая отстраненная? – он качает головой. – Могу поклясться, кузен наплел про меня столько гадостей, что ты готова бежать при одном моем виде. – Он снимает очки, и его зеленые глаза, почти золотистые в солнечном свете, устремляются на меня.

Я чувствую, как под его взглядом учащается пульс. Мои чертовы гипер-реакции.

– Кассиан с детства ставил меня в пример Габриэлю, вечно сравнивал нас. Пытался раззадорить сына, но вместо этого травмировал. Габриэль болезненно воспринимал наше соперничество. Он видел во мне угрозу. Всё ещё видит.

Он снова приближается – теперь мы стоим так близко, что я могу разглядеть каждую его ресницу.

– Не ведись на чужие комплексы и страхи, прелестная Микаэлла. Слушай свои инстинкты.

– Я не подвержена ничьему влиянию, – говорю я, но голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.

– Ты ведь спрашивала его о фотографии? И он – дай угадаю – уклонился от ответа?!

Холод мелкими мурашками ползет по позвоночнику. Виктор становится непривычно серьезным, его голос звучит тише, проникает в те уголки моего сознания, куда я сама боялась заглядывать.

– Хочешь знать, почему я так среагировал в тот день? – продолжает он. – Я видел этих людей раньше. Среди материалов Габриэля.

– К-каких ещё материалов? – я отступаю назад, вдруг почувствовав сухость во рту.

– Анна и Марк Видаль. Я помню их.

Анна?

Ледяной шквал озарения обрушивается на меня. Он проникает сквозь кожу, сжимает легкие, сковывает мышцы. Каждая клетка моего тела содрогается. Инстинктивно отступаю еще на шаг, пятки натыкаются на выступ парапета. За спиной – только пустота и шум прибоя внизу, сквозь который я слышу душераздирающий крик «Анна!» из воспоминаний Габриэля. Значит, те люди – это мои родители…

Та жуткая тень - он…

Мысли наслаиваются одна на другую, создавая хаос в моей голове.

Постоянная стена защиты сознания, которую он воздвигает.

Вечное чувство вины, которое я ощущаю через нашу связь.

Глаза, полные бесконечной тоски и сожаления.

– Микаэлла, ты в порядке? – руки Виктора мягко ложатся на мои плечи. – Да ты вся дрожишь! – он притягивает меня к себе в братском объятии, гладит по спине. – Прости, но я не мог смотреть, как ты обманываешься. Габриэль рассказал тебе о своей способности? Он стирает воспоминания. Он может убрать из памяти последние несколько минут. Ты ведь не помнишь, как он тебя обратил?

– Ч-что… С чего ты взял… Я не… – я даже не могу лгать, мысли спутаны, ужас сковал меня изнутри: не могу нащупать точку опоры, не пойму, что происходит, слова Виктора все пошатнули, мой мир рассыпается и я лечу куда-то вниз, сквозь огромную дыру, разверзшуюся под ногами.

Я вырываюсь из его объятий, отворачиваюсь к морю. Дышу часто-часто, стараюсь сфокусироваться на водной глади – мне нужно за что-то зацепиться. Удержаться. Не развалиться на части.

Виктор становится рядом, облокотившись о парапет. Вздрагиваю, когда его локоть касается моего.

– Я сразу понял, что ты неофитка. Но только увидев фото догадался, что именно Габриэль инициировал тебя. Микаэлла, он мог рассказать тебе какую угодно версию.