Где начинается ложь

Глава 4 - Кассандра

И он ушел… Даже человек, которого я толком не знаю, предпочел уйти. Впрочем, о чем это я? Он для меня совершенно незнакомый человек — просто доктор Хейстингс.

Но его взгляд... Глубокие синие глаза, в которых так и хочется утонуть.

В палате тихо тикают мониторы, то и дело подавая сигнал — напоминание, что я еще жива. И что меня спасли.

Гладкая белая простыня холодит кожу, капельница чуть щекочет вены, и чувствую, как по ним медленно течет прохладная жидкость, оставляя тяжесть наполненности. Ламповый свет в углу бросает длинные тени на стены, а в воздухе витает смесь хлорки и лекарств. В палате, к моему удивлению, я нахожусь одна — ни соседей, ни медицинского персонала. За окном еще сумрак: не рассвело. Сколько же я тут пролежала?

Интересно, уже доложили ли моим родителям, что их «звездная» дочь угодила в клинику с передозировкой? Думаю, и тут я не взлетела, а с треском рухнула вниз. Представляю их лица, если новость просочится в СМИ:

«Кассандра Вандербильт опустилась на самое дно после успешной презентации».

Как сейчас представляю…Элегантный шрифт на первых полосах, ну, конечно. Все как мы любим… Только вот текст под ним будет пахнуть не роскошью, а дешевой бульварщиной.

Но, честно говоря, мне уже не так-то и важно. Вихрь сомнений заглушают совсем другие мысли — его глаза. Синие, как океан, с темной каймой, в которой таилось что-то необъяснимое. Ни разу таких не видела, а может и не замечала вовсе. Это остаточный эффект той дряни? Или побочка от того, чем меня пичкают?

Но его взгляд. Мне не показалось. В нем было что-то большее, чем поверхностное любопытство. Сочувствие? Интерес?

А в голове застряла пластинка:

«Вы поступили с передозировкой…»

Да-да, только я умудряюсь вляпаться в такое. И как теперь это объяснить Эмили?

Черт, я даже не ответила на ее сообщение. Она, наверное, подняла на уши всех детективов штата. Нужно срочно что-то придумать, чтобы не выглядеть полной… Эммм… Неудачницей?

Впрочем, Эми уж точно не назовет меня «неудачницей». Скорее, выскажет тысячу и одну причину, почему так нельзя было поступать. Но уж точно не назовет «неудачницей».

Кстати… Где мой телефон?

Оглядываюсь. Он лежит на тумбочке — рядом с той самой кнопкой вызова медперсонала. Тянусь к тумбочке, нащупываю холодный металл телефона. Экран вспыхивает слишком ярко, что слепит глаза — приходится прищуриться. 4:07 утра. Ввожу PIN—код. Первое, что вижу — десять непрочитанных сообщений от родителей.

Мама: «Кэсси, ты где?»

Папа: «Позвони немедленно.»

Мама: «Мы уже в пути, держись!»

Ни слова от Эмили — наверняка с самого утра на заседании суда. Всегда удивлялась, как она совмещает столько ролей: в жизни — самый добрый человек, лучик солнца, а в зале суда — дьявол в юбке.

Она не знает…и не должна. Не хочу грузить ее своими проблемами.

Глубоко вздохнув, не закрывая диалога с мамой, быстро набираю ответ:

«Все хорошо. Отдыхаю. Позвоню позже.»

Отправляю и с облегчением прижимаю телефон к груди, сжимая ладонь. Взгляд случайно падает на кнопку вызова врача справа от меня.

В голове снова мелькает его образ, и я на мгновение представила, как он сидит сейчас в отделении — одинокий, уставший, но по-прежнему спокойный.

Зажмурив глаза, отгоняя мысли, и снова смотрю на экран. Как объяснить родителям? Не сейчас. Пусть радуются тому, что я жива.

Меня не покидает мысль: мама и папа обещали приехать, но их здесь нет. Может, застряли в пробке? Может приезжали пока я была без сознания? Или передумали вовсе? Еще одна капля сомнений в этом море неуверенности.

Устраиваюсь поудобнее опираясь плечами в изголовье закрыв глаза. Позволяю себе насладиться секундой безмятежности. Пусть родители узнают обо всем позже. У меня сейчас нет никаких сил выслушивать их недовольства. Да, поступок ужасный, но организму нужен отдых. Эмили тоже ни за что не должна знать и волноваться.

Часы на стене медленно отсчитывают время — 4:12. За окном все так же темно, лишь редкие машины скользят мимо окон, и гул далеких сирен напоминает, что жизнь идет своим чередом.

Стакан воды стоит на тумбочке, но жажда уже почти прошла — важнее другой голос внутри: голос самой себя.

«Кассандра», шепчу я про себя, «Ты в порядке. Сегодня ты выжила. И этого достаточно».

Пальцы вновь сжимают телефон. Решено: никаких больше сообщений. Пусть мир подождет.

В этой палатной тишине, среди отвратительного запаха хлорки и лекарств, я впервые за долгое время почувствовала спокойствие.

Завтра будет новый день — и я сама выберу, что показать ему, родителям и, может быть, даже Эмили.

На сегодня этот просторный белый мир принадлежит только мне.