Где начинается ложь

Глава 5 - Кассандра

Открыв глаза, я несколько раз моргаю, давая глазам привыкнуть к яркому свету. На мгновение замираю, надеясь, что все это — лишь дурной сон. Что я очнусь в своей квартире с окнами в пол, с видом на океан, где волны разбиваются о скалы, а солнце льется внутрь золотым водопадом. Но моим надеждам не суждено сбыться.

Это был вовсе не сон. Я все еще в больнице.

Слегка повернув голову влево. За окнами уже светло — утро. Яркие лучи солнца режут воздух, пробегают по потолку, сползают на пол, выхватывая из тьмы ночи новые детали. Теперь, я могу по-настоящему разглядеть место, в котором очнулась.

Светлая палата, стены не белые, как казалось ночью, а в мягком оттенке шампань. От пола до потолка тянется панель из темного натурального дерева, приглушенно отражая свет. Напротив кровати — огромный встроенный плазменный экран. Интересно, где же пульт от него?!

Хотя раньше мне не доводилось посещать больничные учреждения, но точно могу сказать, что это не государственная клиника. Кажется, эта палата — нечто среднее между люксом на Ошен-авеню и выставочным залом минимализма. Даже тишина здесь — дорогая. Как я сюда попала?

Окно большое, почти панорамное. За стеклом — ухоженный парк, зеленые кроны деревьев и безмятежность мира, который не знает, что происходит внутри. У окна — кожаное кресло цвета слоновой кости и стеклянный круглый столик. А на нем — ваза с пионами. Свежие, пышные, нежно-розовые. Только близкие могли знать, что это мои любимые цветы.

Кто их привез? Родители? Возможно. Вряд ли бы меня положили сюда без их ведома — в такую клинику без документов, без страховки не попадешь. Здесь все слишком аккуратно, стерильно, чтобы быть случайным прибывшим по скорой.

Воздух пахнет антисептиками и дорогим кофе. Так тихо и спокойно, только датчики монитора издают ровный, успокаивающий сигнал, отмеряя удары сердца. Моего сердца. Бьющегося. Я жива.

Мысль приходит неожиданно, оглушительно. Не просто телом — разумом. Я в больнице.

Впервые за долгое время внутри не бушует паника. Нет оглушающей суеты. Нет желания убежать от самой себя. Только тишина. Только я. И — ощущение, будто я вернулась откуда-то издалека. Из темноты, в которой почти утонула и лишь тембр мужского голоса звал меня вернуться обратно к свету.

Осторожно поворачиваю голову. На тумбочке слева от меня, по-прежнему стоит стакан воды и мой телефон. Рядом с ним замечаю белый листок, сложенный пополам. Протягиваю аккуратно, свободную от капельниц руку, избегая резких движений — тело еще не совсем окрепло. Дрожащими руками разворачиваю лист. На нем красивым, четким почерком:

«Вы в безопасности. Я позабочусь о вас. Д-р Хейстингс».

Эта фамилия… Меня будто бьет током. На глазах наворачиваются слезы.

В голове вспыхивает — лицо, тени под глазами, холодная кожа под моими пальцами. Его голос, бархатный тембр голоса, который прорезал темноту и вытянул меня обратно сквозь мрак. Это он. Он был здесь. Дэниел.

Он видел меня в этом состоянии. Он знает, знает часть моей тайны. Ту, Кассандру, которую я пыталась скрыть от всех. Хрупкую, сломанную, чужую даже самой себе. Та, Кассандра, должна была остаться под замком. Но теперь она — реальность. И он — знает. Он видел меня такой.

На мгновение я замираю — не от страха. От стыда. Густой, липкий стыд, сжимающий горло. Пальцы дрожат. Слезы больше не сдерживаются — бегут по щекам, выжигая следы позора.

Пульс учащается, монитор предательски запищал, вырывая меня из замершего мира. Через секунду дверь распахивается, и в палату вбегает медсестра, испуганно глядя прямо на меня.

— Все в порядке? — Она подходит ближе, сосредоточенно проверяя показатели на мониторе. — Ваш пульс подскочил. Вы…вы плачете?

Я не отвечаю. Только отвожу взгляд в сторону окна, быстро вытирая слезы свободной рукой, надеясь, стерев слезы, можно стереть и саму причину. В другой руке до дрожи сжимаю лист бумаги.

— У Вас что-нибудь болит? Тошнит? Головокружение?

Я снова качаю головой, все также не смотря в ее сторону.

— В таком случае я все равно позову врача, — мягко говорит она, замечая в моей руке лист бумаги, и все же ничего не говорит, только поправляет подушку и ободряюще касается моей руки.

Хрупкая часть, которую я пыталась удержать внутри, дрожит. Я цепляюсь за простыню пальцами, пытаюсь сосредоточиться. Сейчас он придет, но мне страшно. Страшно смотреть в его глаза.

Медсестра выходит, оставляя дверь приоткрытой. В палате снова тихо. Только капельница тихо щелкает. Стараюсь дышать ровно, хотя внутри все сжимается. Сердце глухо стучит в груди, будто протестует против молчания, против того, что я все еще здесь. Он придет. И тогда - что? Что тогда? Как смотреть ему в глаза, если даже нет желания в зеркало на себя взглянуть?

Звук приближающихся шагов за дверью. Тихий, размеренный.

— Доброе утро, мисс Вандербильт, — слышу голос — мягкий, низкий, женский, — я доктор Квон. Сегодня я ваш дежурный врач.

Она входит в палату — молодая женщина среднего роста в белоснежном халате, темные волосы аккуратно собраны в пучок, движения спокойные, уверенные.

На подсознательном уровне, я понимаю, что это не тот доктор, которого я так отчаянно надеялась увидеть, хотя все рецепторы боялись этого. Не в эти глаза я боялась смотреть.