Где начинается ложь

Глава 7 - Кассандра

Предыдущий день закончился очередной ложью. Изящной, гладкой, завернутой в рабочий этикет так тонко, что ее можно было бы отправить курьером прямо в руки Эмили — впрочем, что я и сделала. Ну, а что мне еще оставалось?

«Прости, Эм, совсем замоталась с запуском нового проекта. Не думаю, что получится увидеться в ближайшие дни».

Она ответила почти сразу. Будто ждала моего сообщения все это время. Сердечко, смайлик, «не переживай, отдохни как сможешь» — и тепло, которое я не заслужила. Эмили не знала, где я на самом деле. И, самое ужасное — я считала это правильным.

Сегодня проснулась от звука дождя, мягко барабанящего по стеклу. Почти музыкально, словно кто—то перебирал струны прямо на стеклянной поверхности — осторожно, сдержанно. Ничего удивительного — февраль в Лос-Анджелесе, все-таки, сезон дождей. Самое то для меланхоликов.

Я включила телевизор просто потому, что тишина стала невыносимой. Мой собственный мозг кричал громче любых новостных каналов.

Встав, я начала медленно разминать мышцы. На самом деле мне уже надоело валяться. Отлеживаться — это не про меня.

Шаг — к окну. Наблюдая за стекающими дорожками капель.

Шаг — развернулась, мимо телевизора, обратно к шкафу.

Я словно ходящий метроном, неспособный остановиться, пока тело в движении.

На экране — знакомые логотипы, вырезки из презентаций, которые мы с командой создавали ночами напролет.

По привычке пропустила пальцы сквозь свои длинные распущенные волосы, в другой руке держа телефон у уха — обсуждала с моей заместительницей Амандой ход презентации для Orion— проекта, в рамках которого наше агентство занималось визуальным брендингом и маркетинговым продвижением системы, помогающей полиции в поиске пропавших людей, в частности несовершеннолетних.

Где-то на фоне женский голос с экрана рассказывал о технологии визуального анализа с применением ИИ, способной распознавать поведенческие признаки на кадрах с камер наблюдения. Говорила уверенно, торжественно — как будто это действительно было чем-то важным.

И это на самом деле было важным. Иначе я бы не взялась за работу. Orion уже помог найти троих, числящихся пропавшими без вести больше двух лет, всего за месяц после запуска пилотной версии в Южном Лос-Анджелесе.

Ни слова — обо мне, а именно о данном инциденте. Будто я вырезана из кадра или пиарщики семьи и вправду знают свое дело.

— Учитывая резонанс, думаю, руководство будет довольно, — заметила я Аманде.

— Рад слышать, что вы в курсе успеха своей кампании, — голос из-за спины застал меня врасплох.

Я резко обернулась, чуть не задев вазу с пионами.

Доктор Хейстингс. Он стоял, как будто был высечен из мрамора, но не того холодного, классического, а живого, дышащего. Высокий, широкоплечий, собранный, в идеально выглаженном белом халате, надетым поверх черной водолазки с горлом. Его лицо — острая геометрия: высокий лоб, четко очерченные скулы и строгая линия подбородка. Нос с едва заметной горбинкой — в нем не было мягкости, но и грубости тоже. На скулах — щетина, подчеркивающая черты лица, обрамляя губы так, что от них невозможно было отвести взгляд.

Темно—каштановые густые волосы, растрепанные, будто он часто проводит рукой по ним. Я смутно помнила черты его лица, но глаза… Они врезались память навсегда.

Я выпрямилась на автомате.

— Аманда, я перезвоню позже, — коротко сказала я и сбросила вызов, не отводя взгляда от Дэниела.

Он вошел в палату, и с его появлением воздух стал ощутимо плотнее, заполняя все пространство.

— Доктор Хейстингс.

— Мисс Вандербильт, —мягко произнес он, чуть приподняв бровь и подходя ближе. — Рад видеть вас на ногах. Это хороший знак.

— Просто разминка, — пожала плечами. — Или тревожность, маскирующаяся под двигательной активностью. Что из этого более медицински оправдано?

— Медицински оправдано? — с легкой насмешкой спросил он, — И то, и другое — часть восстановления. — усмехнулся Дэниел, показывая свои ямочки. Абсурдно неуместные. Почти преступные.

— Стоять проще, чем лежать. Уже все тело затекло. Бедные ваши пациенты — столько лежать… Наверняка мышцы атрофируются. Вы ведь знаете, что после такого «восстановления» — для убедительности показала кавычки пальцами, — нужен еще месячный курс массажа?

Он не ответил. Просто подошел ближе — ровно на то расстояние, где можно почувствовать чье—то присутствие, но не прикоснуться. Древесно-пряный аромат с нотами кардамона и бергамота наполнил воздух. Хотелось дышать глубже, чтобы аромат обволакивал легкие.

— Телевизор — это новый этап выздоровления? — спросил он, усмехнувшись.

Я кивнула, слегка закусив губу.

— Хотела убедиться, что мир перевернулся. Но нет — все на месте. Рынок — доволен. Клиенты — в восторге. И только я — как вырезанная из кадра — торчу здесь.

Он слушал. Не перебивал и с интересом наблюдал как я накручиваю на палец кончики волос. Глупая привычка. Так слушают только врачи. И те, кто когда—то сам пережил подобное одиночество и испытывал чувство потери. Кто знает, каково это — быть сломленным внутри, но улыбаясь снаружи.

— Вы не исчезли из кадра, — сказал он. — Вы просто на паузе.

Я усмехнулась.

— Удивительно утешительно. И все же… Я ведь не ради утешений сюда попала, верно?

— Нет, — его голос стал тише. — Вы здесь потому, что ваше тело просто не выдержало ту ношу, которую вы долгое время заставляли его нести. И это нормально. Это не слабость, Кассандра.

— Да, но, по правде сказать, я чувствую себя слабой. Слабой дурой, которая абсолютно все испортила.

Я снова зарылась пальцами в волосы. Потянула их до боли. Слезы подступили к глазам, и я резко развернулась к окну. Никто не должен видеть этого. Никто — кроме Эмили.

— Кассандра, — его голос прозвучал ближе, и я почувствовала его ладонь на своем плече. Теплую. Уверенную.