Где начинается отпуск

Часть 5. Письмо себе из отпуска.

На десятый день отдыха Вика проснулась до рассвета — не потому что нужно было куда-то спешить, а потому что ей просто хотелось проснуться. Это было новое, удивительное чувство. Как если бы внутри кто-то тихонько постучался и спросил: «Эй, не хочешь сегодня встретить утро просто так, без повода?»

Комната дышала теплом, шторы чуть колыхались, будто вздыхали. С кухни доносился лёгкий треск холодильника. Вика встала, накинула на себя платье цвета неба (оно уже стало почти второй кожей) и распахнула окно.

Лучано, главный петух острова и потенциальный лауреат «Грэмми по мнению соседей», молчал.

— Неужели сдался? — с притворной тревогой прошептала она.

Оказалось, нет. Просто взял выходной. Или, как она шутила про него с другими соседями по курорту, «ушёл на внутренний творческий ретрит».

Пляж был почти пуст. В этот ранний час он казался ещё более своим — не для туристов, а для тех, кто действительно любит одиночество в правильной обёртке: с солёным воздухом, шумом прибоя и скрипом деревянных шезлонгов, которым похоже, не мешало бы немного масла для суставов.

Вика взяла с собой книжку рецептов (ту самую, с ананасом в очках), кокосовую воду и коробочку с последним пирожным от Рикардо. Сегодня была лимонная бугаца. «Для просветления», — так сказал он накануне и подмигнул, как человек, у которого есть личная договорённость со вселенной.

Она устроилась за столиком, который обычно занимали шумные туристы из соседнего отеля, и почувствовала, как всё внутри замирает — но не от напряжения, а от тихого счастья.
Такого, которое нельзя сфотографировать. Которое не собирает лайки. Но остаётся где-то под рёбрами надолго.

На столе лежала открытка. Простая, с изображением местного пейзажа, где пальмы как будто танцевали бачату. Она взяла ручку, подумала пару минут, и начала писать — себе.

«Дорогая я, которая собиралась переживать из-за чемодана, такси, вида из окна и петухов, поющих в духе Паваротти.

Расслабься. Всё будет. Просто немного не так, как ты планировала.

Платье будет не то, что ты выбрала заранее, а то, в котором ветер дышит в спину.
Обувь — на пару размеров больше, но зато в ней можно легко догонять счастье (оно быстрое, и очень пугливое).
Книга — не про медитации, а с рецептам, но в ней будет гораздо больше смысла.

Ты потеряешь чемодан, но ощутишь лёгкость.

Ты будешь пить воду из кокоса, сидеть под кривой пальмой, и думать не о том, как всё успеть, а о том, как всё это чувствовать.

P.S. Лучано — гениальный петух. Его последняя ария была особенно хороша. Возможно, он тайно берёт уроки у местных чаек, они, похоже, тоже в теме.»

Она отложила ручку, посмотрела на письмо и… улыбнулась. Не от иронии, не от смешного поворота — а от того, что в этой открытке было что-то настоящее. Настолько настоящее, что даже не хотелось ставить точку. Но всё же поставила. И сердечко рядом.

Потом встала. Плавно, как будто в танце. Платье колыхнулось, словно улавливая настроение хозяйки.

Она пошла встречать закат. Не потому что «так положено», и не ради фото. А просто потому, что ей этого хотелось.

Без расписания. Без ожиданий. Без фонового чувства, что нужно быть в другом месте, в другой одежде, с другим багажом.

Просто — с лёгким сердцем.

И с этой самой собой, которую она начала находить где-то между песчинками, пирожными и «песнями» Лучано.