Где стихии подчиняются закону

Глава 7: Трещины в стекле

Неделя после их поездки к океану прошла в нежном, ошеломляющем тумане. Впервые в жизни Алекс ощущала себя не на передовой, а в тихой, теплой гавани. Работа шла своим чередом: подготовка дела против Торна к передаче в суд, допросы мелких сошек из его сети, бумажная волокита. Но теперь даже монотонная возня с отчетами казалась легче. Потому что вечером ее ждало что-то большее.

Они не виделись каждый день — графики были адскими. Но были звонки. Короткие сообщения. Смешной мем с котом в пожарной каске от него. Фотография заката с балкона от нее. И один долгий, ленивый вечер, когда он приехал к ней, и они смотрели старый боевик, комментируя все ошибки в сценах со взрывами, пока Марс, наконец признавший в Джеке своего, мирно спал у него на коленях.

Это была новая, хрупкая реальность, и Алекс осторожно входила в нее, как в теплую воду, боясь вспугнуть. Она даже купила цветы — живые, желтые тюльпаны — и поставила их в вазу на кухонный стол. Просто так.

Именно поэтому удар был таким неожиданным. И таким болезненным.

Она сидела за своим столом, дописывая заключительную часть рапорта по делу «Феникса», когда Майк, с лицом похоронного директора, осторожно положил перед ней распечатанный лист.
— Алекс. Ты должна это увидеть.

Это была статья в одном из желтых онлайн-изданий, специализирующихся на скандалах. Заголовок кричал: «ДЕТЕКТИВ-СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦА: РОМАН С ПОДСЛЕДСТВЕННЫМ СТАВИТ ПОД УГОЗУ ДЕЛО О ПОДЖОГАХ?»

Фотография была той самой, с утеса. Они обнялись, их лица были хорошо видны. Текст вился грязной струйкой: намеки на то, что ее «личная заинтересованность» в капитане Моргане заставила ее фальсифицировать улики, чтобы свалить все на невиновного бизнесмена Маркуса Торна; упоминания о том, что пожарный департамент уже проводит внутреннюю проверку по поводу «утечки служебной информации» капитану полиции; ядовитые вопросы о профессиональной этике.

Кровь отхлынула от лица Алекс, оставив ледяную пустоту. Рука, сжимавшая лист, дрожала.
— Кто?.. — она не могла выговорить.
— Не знаю. Снимок профессиональный. Кто-то следил. История вылезла час назад. Наш пресс-секретарь уже в ярости, пытается давить на издание, но… семя уже упало в почву.

В этот момент в кабинет вошел лейтенант Грегг, ее непосредственный начальник. Его лицо было каменным.
— Ривера. Мой кабинет. Сейчас.

Алекс поднялась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она шла по коридору, ощущая на себе взгляды коллег — кто-то сочувствующие, кто-то любопытные, кто-то осуждающие. Её репутация, выстроенная годами безупречной работы, рушилась за секунды.

В кабинете лейтенанта пахло кофе и напряжением.
— Закрой дверь, — сказал Грегг. Он не предложил ей сесть. — Что это, черт возьми, такое, Алекс?
— Это… личная жизнь, лейтенант, которая не имеет никакого отношения к делу, — попыталась она стоять на своем, но голос подвел.
— НЕ ИМЕЕТ? — он ударил кулаком по столу. — Когда на первой полосе ты обнимаешься с ключевым свидетелем по делу, которое ведешь? Да он у тебя не свидетель, он практически со-расследующий! На каком основании ты делилась с ним оперативной информацией?!
— Он предоставил критически важные данные! Его наблюдения помогли предотвратить…
— Я знаю, что он сделал! — перебил он. — Но протокол, Ривера! Существует протокол! Теперь любая защита Торна построит свою стратегию на этом! «Предвзятость следствия». «Романтическая связь, повлиявшая на объективность». Дело, над которым мы работали месяцами, может развалиться! И твоя карьера полетит в трубу вместе с ним!

Каждое слово било, как молот. Она знала, что он прав. Она нарушила правила. Переступила черту. Но не из-за чувств. Чувства пришли потом. Сначала было партнерство. Доверие.
— Лейтенант, капитан Морган…
— Отстранен от всего, что связано с этим делом. И ты тоже. С сегодняшнего дня. Официально — чтобы избежать конфликта интересов. Неофициально — пока мы не разберемся с этим дерьмовым ураганом. Сдай все материалы Майку. И будь готова к визиту внутренних дел.

Отстранение. Это слово прозвучало как приговор. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла из кабинета.

Ее телефон разрывался от звонков. Неизвестные номера. Пресса. Она выключила его. Единственное, что она хотела сейчас — услышать его голос. Но что она скажет? «Привет, из-за нас все рушится»?

Она собрала вещи в офисе механически, под сочувствующим взглядом Майка.
— Держись, — прошептал он. — Мы все знаем правду.
— Правды уже не имеет значения, — глухо ответила она.

По дороге домой она купила бутылку вина. Не для утешения. Для того, чтобы залить стыд, ярость и это гнетущее чувство предательства. Кто сделал этот снимок? Кто слил? Торн. Должен быть он. Это был его стиль — удар ниже пояса, удар по самому уязвимому месту.

Она только открыла дверь в свою квартиру, как услышала быстрые шаги по лестнице. Обернулась. Это был Джек. Его лицо было бледным, глаза горели. На нем была не форма, а та самая кожаная куртка, но выглядел он так, будто только что вышел из огня.

— Алекс, — он тяжело дышал, словно бежал сюда. — Я только что… меня вызвали к начальнику управления. Внутреннее расследование. Из-за этой… статьи.

Он увидел ее лицо, её опустошенный взгляд, и всё понял.
— Тебя тоже.
— Отстранили, — подтвердила она, пропуская его внутрь. Её голос был монотонным. — Дело могут похоронить. Моя репутация… наша работа…

— Наша работа спасла жизни! — вырвалось у него, и в его голосе впервые прозвучала ярость. — Они что, слепые?!
— Они видят нарушение протокола, Джек! — крикнула она в ответ, и всё, что копилось внутри, вырвалось наружу. — Видят детектива, которая спит со свидетелем! Видят пожарного, который лезет не в своё дело! Мы дали им идеальное оружие против нас!

Он замолчал, смотря на неё, и в его глазах плескалась боль.
— Так. «Спит со свидетелем». Это всё, чем это было для тебя?

Её пронзило острой, режущей болью. Нет. Нет, конечно, нет. Но сейчас, под давлением, страх и злость говорили за неё.
— Неважно, чем это было! Важно, как это выглядит! И теперь всё, к чему мы шли, всё, что мы сделали — под угрозой! Из-за одной дурацкой фотографии!