Где-то между завтра и вчера

Глава 1. Все дороги ведут обратно домой

Бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя.

Сергей Лукьяненко
«Фальшивые зеркала»
 

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что зачастую все происходило совсем не так, как изначально планировалось в голове. Жизнь сходила с заданного курса и бежала совсем по неизвестному направлению, увлекая за собой куда-то в далеко не самые приятные места. И ты, не имея возможности заставить притормозить запущенный механизм, подчинялся ему словно безвольная кукла, потому что судьбе было так угодно, и ты со своими идеями, мыслями, весь такой воодушевленный и радостный, просто не вписывался в новую постановку вещей. Уже никакие там выстроенные мечты о «долго и счастливо, и чтобы навсегда и без темных полос» не имели силы, их приходилось хоронить глубоко так, чтобы не откопали, а если такое и произойдёт, то буквально через такое безнадёжное «черт его знает когда». О каком там счастливом светлом существовании может идти речь, если жизнь — это тебе не красивая сказочка, а самая настоящая драма с щепоткой (а может и целой горсткой) мелодрамы во всей своей красе, с которой приходится бороться, выгрызая буквально собственными зубами право на перепись собственной истории, чтобы прямо по канону было с красивым, счастливым концом и желательно со всеми исполненным мечтами. Но пока дойдёшь до этого «долго и счастливо» сил как моральных, так и физических просто не останется. Да и все ли заслуживали это самое «долго и счастливо» или же приходилось довольствоваться тем, что будет дано, а выпасть ведь могло что угодно, и вряд ли каждый останется довольным.

В любом случае, искренне я уже не верил ни во что. Жизнь моя стала ещё теми американскими горками, с такими же крутыми подъемами и резкими, крышесносящими спусками прямо в котлован собственных проблем, страхов, разрушенных и упущенных мечт. Думаю, Netflix, если услышал бы историю моей жизни, побежал бы выкупать права на адаптацию, с руками и ногами забирая все мною им предложенное. Но я не в сопливой подростковой драме, а в реальном мире, где меня тыкали моими проблемами прямо в лицо, от которых я судорожно пытался убежать достаточно долго, чтобы в один не очень радостный и прекрасный момент для меня встретиться с ними снова. Не то, что я планировал, конечно, но будет ли старушка судьба спрашивать мое мнение? Конечно, нет. Кто я такой, чтобы чего-либо просить?

Ладно, Ноа, ты знал, что рано или поздно, это должно было произойти.

Легкий снег кружился в воздухе, ярко мерцая в свете огней ночного города, который встречал меня на расстоянии нескольких тысяч метров над землёй. Глядя в окно иллюминатора, я не мог поверить, что снова видел сияние родных краев спустя долгие годы моего отсутствия. Внутри меня все трепетало (читай: кричало и сходило с ума) от волнения, от которого слегка кружилась голова и холодели ладони. Пульс нервно отбивал чечетку ещё с момента вступления на борт самолёта, который спокойненько себе держал под умелыми руками пилота курс Нью-Йорк — Сеул. Мне хотелось спрятаться куда-нибудь или ещё лучше — вернуть время вспять и ни при каких обстоятельствах не садиться в самолёт несколько часов назад, дабы избежать всех последствий моего возвращения, которые всенепременно, словно по щнлчку,начнутся сразу после того, как самолёт приземлится, а я официально ступлю ногой на родные земли. И нет, я не был сверхдраматичен, просто излишне встревожен, потому что возвращение домой звучало как самая ужасная идея в мире. Слишком много всего осталось в Сеуле, от чего я пытался убежать и старался не думать изо дня в день, но не мог. От проблем ведь не убежишь, однажды они догонят и заставят встретиться с ними лицом к лицу.

Я пытался успокоиться и выровнять дыхание, чтобы привести свои расшатанные поездкой нервы в порядок, но как-то несильно в этом преуспевал, ещё сильнее впадая в панику. Ободряющие слова из разряда «все будет хорошо, не о чем волноваться», которые крутились нон-стопом в голове последние несколько недель с момента планирования поездки в такой одновременно родной и доводящий до ужаса Сеул, ни разу не помогали. Серьёзно, я был настолько не в себе, что стюардессы во время всего полёта косо поглядывали на меня, то и дело справляясь о моем состоянии. Было малость неловко и каждый раз приходилось, краснея, бормотать что-то о том, что все просто прекрасно и это всего лишь маленький мандраж. Настолько маленький, что как только борт-проводницы стали предлагать напитки я, не сдержавшись, попросил виски для храбрости. Храбрее я, естественно, не стал, нервничать меньше — тоже; но вот малость захмелел — факт. Мама меня убьёт. Она в любом случае порвёт меня на кусочки с превеликим удовольствиям, растягивая его на изысканный манер. Ещё бы, она не видела нерадивого младшего сыночка последние четыре года, с тех самых пор как я не задолго до конца предпоследнего учебного года покинул родной дом,  и до сих пор не смирилась как с моим побегом (ещё бы, какой родитель был бы в восторге отпускать свое несовершеннолетнее чадо в другую страну), так и диким нежеланием возвращаться. И я понимал ее чувства, а ещё был уверен, что матушка, как и отец (отношения с ним складывались на расстоянии ещё хуже, потому что его разочарование ощущалось гораздо сильнее всякий раз, стоило нашим взглядам изредка пересекаться во время видеозвонков или его нечастых поездок в Большое яблоко по работе) так и не простили меня за принятые мной решения, и винить родителей я не смел, потому что сам себя простить за все содеянное не мог до сих пор, ибо сны, что превращались в такие уже привычные кошмары, из ночи в ночь напоминали о моих неудачах и разбитых мечтах. В любом случае, я в двадцати минутах от посадки, в сорока — от встречи со старшим братом, который любезно согласился меня встретить (на самом деле, проследить, чтобы я не убежал покупать обратный билет и не улетел первым же рейсом, и ведь отрицать такие мысли я не мог, потому что так и хотелось снова вернуться в безопасный для меня Нью-Йорк, который был мне вторым домом) и в часе с небольшим от встречи с мамой и папой. И я молился, чтобы это был единственный, не считая круга остальных родственников, перечень людей, которых мне доведётся встретить за ту пару недель, что придётся провести в родном городе, но все мы прекрасно знаем, что это из разряда фантастики, и вероятность наткнуться в таком огромном Сеуле на кого-нибудь из знакомых мала, но она все же была. А я по жизни чересчур везучий, так что, наверняка повстречаю на своём пути старые лица.