Где-то рядом. Всегда

Глава, которой здесь быть, вообще-то, не должно, но я не смог заставить себя ее выкинуть. (Дитрих Фогель)

Они засиделись допоздна, попивая ароматный крепкий чай из тонких стеклянных стаканов. Уже совсем стемнело, и большая керосиновая лампа, стоявшая на столе, рисовала вокруг себя теплый колеблющийся круг уютного света, заставляя испуганные тени жаться по углам комнаты. Маша болтала о всяких пустяках, и у Вала внезапно возникло ощущение, что она специально избегает сложных тем и неоднозначных вопросов. Она делала это очень мягко и тактично, но все же… Вал протянул руку и взял ее теплую ладонь в свою.

— А это место… — начал он невпопад, — что это? Современная трактовка рая?

— Почему? — удивилась Маша.

— Ну, все тут живут под боком у Создателя… Время не тикает. а те, кто тут обосновался, давно умерли для внешнего мира.

— Я с этой точки зрения об этом даже не думала.

— Нет, ну а правда, — с каким-то ожесточенным азартом продолжил Вал, — что будет потом? Для чего все это? Нельзя же жить в стерильном мире бесконечно долго, да еще без определенной  цели!

— Как это: без цели! — Маша отдернула руку, по ее лицу пробежала тень. — Мы помогаем людям…

— Помогаете? В чем? Попасть сюда, или, наоборот, оставаться в том мире, откуда они пытаются сбежать? — он понимал, что говорит что-то не то, что затрагивает материи, в которых ничего не смыслит, но уже не мог остановиться: горечь несправедливости, копившаяся в нем эти дни, искала выхода.

— Зачем ты так! — девушка отшатнулась, как от пощечины.

— А как? Через пару дней я вернусь обратно и что? Как я буду жить дальше? Снова окунусь в рутину: дом, работа, дети… Как обходиться без всего этого? — он повел рукой. — Как обходиться без тебя?

— Так надо! Пойми… — на глазах ее навернулись слезы, но голос был неожиданно тверд.

— Надо? Кому? Вашему разлюбезному Хайнкоа? Все всегда должны играть только по его правилам?

— Ты несправедлив! Если бы не он…

— Маша! — Вал вскочил со стула и, обогнув стол, опустился перед ней на пол, обхватив ее колени и выпалил, заглядывая снизу ей в лицо: — Давай уйдем вместе! Неужели ты думаешь, что жить там нам вместе будет настолько хуже? И Густав говорил, что никто никого тут насильно не держит…

— Это невозможно, — она грустно вздохнула, погладив его по волосам. — Я останусь здесь, а ты уйдешь. Другого не дано. Каждый должен жить свою жизнь. Такие правила.

— Да пропадите вы все пропадом вместе со своим богом недоделанным и его правилами!

Со сдавленным стоном Вал отбросил ее руку и выбежал на крыльцо под черное бархатное небо, захлопнул дверь и, развернувшись, со стуком уткнулся пылающим лбом в шершавые некрашеные доски

*          *           *

Мэтр Хайнкоа сидел на крылечке своего пряничного домика и озабоченно покачивал головой, словно к чему-то прислушиваясь. Обычно сомнения не были ему присущи, но в этот раз мэтр задумался, не было ли ошибкой затевать всю эту историю.

“Ничего, он справится”, — сказал он себе наконец. И подтвердил, кивнув: — “Они справятся. Время все расставит по местам.”

Мэтр встал и, с удовольствием вдохнув наполненный ароматом луговых трав ночной воздух, сошел с крыльца, решив пробродить всю ночь по своей самой любимой Реальности. Это его всегда успокаивало.

*          *           *

Прохладный ветерок понемногу унял клокотавшее в груди Вала чувство несправедливой обиды. Он почувствовал себя опустошенным и никчемным, но отчетливо понимал, что Маша права. Каждому — свое, так говорил в свое время старик Цицерон, а он-то знал, что это не пустые слова. Что ж, он, Вал, пройдет свой путь до конца и пусть мэтр Хайнкоа только попробует помешать их с Машей будущему счастью. От этой пустой детской угрозы Валу неожиданно полегчало, он на цыпочках вернулся в дом и тихонько подошел сзади к все еще сидевшей за столом девушке.

— Прости меня! — он нежно обнял ее и вдруг жутко испугался, что Маша оттолкнет его, все еще оскорбленная его срывом.

Но нет, она повернулась к нему с легкой улыбкой, поудобней устраиваясь в его руках.

— Я понимаю… Пожив здесь, я стала не по годам мудрой и рассудительной. Да и ты во многом прав: даже общаясь с дядюшкой Хайнкоа напрямую, я ни на йоту не приблизилась к пониманию смысла существования человека. Оставим эту тему до следующего твоего приезда. Возможно, тогда я смогу тебе что-нибудь объяснить. Хорошо?

Вал молча кивнул.

— Пойдем ложиться, — продолжила Маша, — я что-то замерзла совсем. Согрей меня.