Где твой истинный лик?

Пролог

- Молодца, браток! Давай еще раз!

Упираюсь руками в землю и ногами, вытянутыми вверх, ловлю изгибами коленей широкую балку. Выпрямляюсь, удобнее устраиваясь на срубе.

Бросаю короткий свист внизу. Олег поднимает голову и прячет ухмылку. Одной рукой хватает из общего ряда широкую балку и как соломинку вытягивает руками над головой. Нагибаюсь и беру ее. Вместе с мужиками устраеваем брус надрезом в стык. Сруб почти закончен.

Еще пару дней, и можно будет крышу укладывать сушеными снопами камыша. Но жара лютая, видно, сам Ярила из солнца льет огненный свет. И пот струится по моему обнаженному торсу.

Только куда сильнее солнечных лучей мою широкую спину обжигают девичьи взоры.

Я уже свыкся, я давно на это и внимание не обращаю. Если оборачиваться на каждый похотливый да восхищенный взор, обращенный на меня, то можно и шею себе свернуть.

- Данислав, спускайся! - кричат приятели внизу. - Брюхо набьем! Бабы трапезничать зовут.

- Ну, али зовут... - кидаю взор на оседлавшего напротив меня верхний брус Яна. - Потопали!

- Погодь. - осаждает тот меня, приостановив рукой. Подбирается ближе и оглядывается внизу, нет ли лишних ушей подле нас. - Я спросить хотел.

- Спрашивай.

- У тебя с Миланой что?

- Да ничего, - жму плечами, ощущая, впрочем, ничего, кроме зверского голода. Недоуменно ломаю брови, глядя на друга. - Пару раз на сеновале покувыркались еще весной. Да больше не виделись.

- Это я знаю, - машет рукой Янислав, прикусывает нижнюю губу, да бросает на меня обережный взор. - То есть она сейчас свободна?

Так вот он куда ведет.

Широко улыбаюсь и хлопаю по широкому плечу.

- Да, Миланка завсегда свободна, она баба, что ветер: сегодня с одним, завтра с другим. Желаешь с ней поваляться у пруда, так делай и не помышляй лишнего. Я не в обиде.

- Ну и ладушки, если так. - облегченно выдыхает тот и спрыгивает на землю, я следом за ним. Наблюдаю, как друг отряхивает с рук стружку от дерева. - А то я думал, на ней ты и привязался уздой.

- Ой ли! - закатываю глаза к небу, снисходительно рыча. - Не родилась еще самка, что привяжет меня к своему подолу!

- Ой, не надо тут хвастаться! - рядом проходит тетка Глафира, широким боком пробивает себе путь меж мной и Яниславом. - О твоих кобелиных геройствах всем, кому не лень, ведомо! Ой, Данька! Не был бы ты на хорошем счету у самого вождя, да единственным сыном у своих стариков, клянусь тебе!

Размахивает широким серпом. Да кровожадно улыбается.

- Клянусь тебе своей косой, петушка бы тебе подрезала!

Переглядываемся с другом и не сговариваясь на шаг назад отходим. Но старая медведица лишь тяжко выдыхает и отворачивается от нас на крик из соседнего курятника.

- Ах ты ж потаскун проклятый!

Олег выбегает оттуда как ошпаренный, за ним следом дочь пекаря Держана. Вся раскрасневшаяся и тяжело дышащая.

- Я тебя со всей душою любила! А ты сегодня уже с другой! Эту выдру ласкаешь!

- Задкнись, пышнозадая! Может быть, ей я сильнее нравлюсь!

- Ах ты ж коза такая! На моего мужика полезла?

Девки забывают об Олеге, кидаются друг на друга, и дело идет до самой настоящей драки. Тетка Глафира возмущенно охает и идет их разнимать.

Я же хмыкаю и незаметно краду из ее корзинки краснобокое яблоко. Откусываю со вкусом и чувствую, как рядом хмыкает Янислав.

- Ой и попал Олег, пекарь же вождю нажалуется. Как бы жениться не заставил.

- Не заставит. - авторитетно качаю головой. - Пока не залетела одна из них от него. Да и потом все по согласию было! Никто их насильно за косы не таскал на сеновал.

- Ну это да... И все же...

Рукой ощупываю в корзинке, не глядя, еще одно яблоко, но в отместку чую под пальцами лишь пустоту. Недоуменно оглядываюсь и глазами наталкиваюсь на женскую узкую спину, что увела мое угощение и теперь неспешно их чистит от кожуры.

- Эй, красивая, яблочко кинь мне!

По своему обычаю кидаю медведице сладким голосом. Толком ее и не рассмотрев.

Но в ответ тишина.

- Глухая что ли? - начинаю закипать от подобного невежества. Не любо мне дважды одно и тоже повторять! Но та, даже не оборачиваясь на меня, да не отвлекаясь от своего дела, кидает через плечо.

- Поднимись и возьми себе, аль хочешь.

- Тебе лень мне яблоко кинуть? - в полном разборе ворчу на нее. Впрочем, взглядом подмечая, что силуэт мне незнаком. И голос тоже.

- А тебе лень встать и взять?

В тон мне отвечает, продолжая куховарить. Избавляя сочные плоды от сердцевины и кидая их в чан для варки. Повидло, наверное, закатывать собрались.

- Если я встану, то возьму не только яблоко.

Понижаю голос до чувственного шепота и бесшумно приподнимаюсь с лавки. От самки не чуется запаха другого мужика. Значит, свободна, значит, нечья...

В одно мгновение оказываюсь за хрупкой спиной. Ладони мои отпускаются сами на покатые бедра, а носом ощущаю дивный аромат яблок, исходящий от ее волос. Осознаю, что он не ее родной аромат, она просто промариновалась в этих чертовых яблоках.

Но во рту уже хлынет водопадом слюна. Пробую на мягкость ее бока, упираюсь почти грудью в вытянутую, как тетива, спину. Опускаю чарующий шепот у ее ушка.

- Я многое что могу взять, красавица... И отдать... За непослушание тоже могу...

- М-да? - томный шепот срывается с ее дивных губок, и предвкушение сладким медом тянется внутри меня. Даже не прячу довольную усмешку. А в голове лишь одна мысль: куда ее побыстрее затащить: в конюшню или в старых хижинах возле елейника?

- И что же? - тихонечко сладким голосом спрашивает она у меня, и внутри растет сильнее шар возбуждения, пуская кипяток по крови.

- Ласку... - оглаживаю бедра, радуясь, что мы под навесом пушистых веток старой рябины, и мало кому есть дело до нас. Но все равно выпрямляю спину, пряча ее от чужого взора. - Сладость... Страсть...

- И все?

Невинно любопытствует она, дразня зверя внутри меня. Ты ж маленькая бесовка.