Где твой истинный лик?

Глава 4

Почему мы с сестрой часто скрываем, что близняшки?

Оттого, что это сильно удобно при шпионаже. По факту все вокруг привыкают к тому, что есть только одна девушка. И если надо одной незаметно отвести весть, аль убить кого из-под навесы тени, то вторая отвлекает взор, да обеспечивает тем, что никто и не подумает на одну из нас.

Зачастую в тени держится Купава. Ей легче. Порой сестра может спокойно обойтись без общения с живыми существами месяцами. Я же та еще балаболка, говорливая и ищущая крупицы истиной правды в разговорах с людьми.

Почему это не всегда так хорошо?

Потому что каждая из нас, когда заменяет другую, должна честно рассказать, вплоть до незначительных деталей, что произошло за время вылазки. С кем встретилась? Что сказала? О чем говорили? Что увидала?

Дабы не раскрывать друг друга и не вызвать подозрения.

Беда в том, что я не была так уж и искренне честна с сестрой, утаив правду об одном наглом и настойчивом кобеле.

И вот, ранним утром выбираясь сонно из постели, чтобы выпить воды, я имею счастье лицезреть недовольную Купаву в зале.

Сестра еще не скинула с себя вещи и, уперевшись бедром в край стола, поправляет бутончики еще не раскрытых цветов из моего букетика.

А сладкий аромат груш, исходящий от нее, наводит на мысль, с кем она столкнулась по пути к хате. И прямо нашептывает, что настал полярный писец лично мне.

- Цветочки, говоришь, собрала?

Ровно интересуюсь у меня шепотом, не подымая взора. Гулко сглатываю.

- Купава, так я... Ну, нашла их на крыльце. Подумала, зачем выкидывать?

Пожимаю плечами.

- Ты завралась, мелькая, совсем! - зло зыркает на меня. - Твой бер сдал тебя с потрохами. И что ты там ему пообещала взамен на этот веник?

Сложив руки на груди, стреляет в мою сторону строгим взглядом.

Ой, всё! Что еще этот крендель ей успел сказать? Надеюсь, что не полез целоваться да тыкаться хозяйством, как со мной? Купава же это... Шуток не понимает, оторвет хозяйство, в глотку запихнет и скажет, что так и было. Вертела она на одном месте то, что Данислав у своих родителей единственный сын и надежда на будущих внуков!

- Слушай, это всё он! - сразу спихиваю все грехи на Данислава. Ну, во-первых, он мужик, как завещал дядька Благодар! Во-вторых, сейчас в опасности моя шкура. Сестра не посмотрит, что мы уже здоровые кобылы, так приласкает по ребрам, спать месяц буду сидя! - Ну я его и отшила, послав за этим веником. Ну а он и собрал. Я ж не думала, что бравый солдат будет мне цветочки собирать и...

Увожу взор, но старшая наступает, загоняя меня в угол.

- Ты кому брешишь, паршивка мелькая? - щурит серые очи и тут же зыркает на меня почти обидно и зло. - Да меня чуть не отлюбили среди гарбузов попутав с тобой! Свята вера, что ему «обещено»?

- Что, прям так?

Изумляюсь в голос. Ну ты, Данислав, конечно, кобелище! Обида за Купаву неожиданно сталкивается с жгучей ревностью.

Мама моя родная! Это что еще такое? Откуда!?

- Так чего ты ему не врезала?

Рычу, скрывая раздражение за злостью. Ибо обескуражена собственными чувствами. Никто никогда не был мне ближе, чем единоутробная сестра, с которой у меня одно лицо на двоих.

И эта тяга, да чувство собствености к этому беру. Которого я от силы знаю пару дней, это пугает неслыханно сильно. И меня даже чуточку подтряхивает. Благо Купава не замечает моего состояния. Сестра отходит в сторону, давая мне возможность выдохнуть, когда поворачивается ко мне спиной.

Сама тяжело вздыхает, трет устало лицо и, не поворачиваясь, неожиданно начинает говорить виноватым голосом.

- Послушай, Забава, я... Понимаю, что мы уже не дети и даже не девки молодые.

Сглатывает, будто слова колючие и ей больно их говорить. Следом замолкает на долгое мгновение, и у меня складывается впечатление, что Купава что-то от меня утаивает. Опять вздыхает.

- Мы оборотницы, рожденные из крови человека и медведя. Наши инстинкты берут вверх с возрастом. И оно... Естественно. Ведь так оно должно и быть. Медведица к весне своих лет хочет ласки и любви, хочет детей. Я понимаю твой интерес к нему и...

Подхожу к ней, хватаю за локоть и разворачиваю к себе, недовольно зыркая.

- Ты о чем молвишь, я не пойму?

- Постой. - Стопорит меня, призывая замолчать. - Дай сказать.

Послушно замолкаю, ощущая, как незнакомая ранее тяжесть давит на сердце. Такого не было раньше, и чудесным способом появилось именно в данный момент, когда сестра заговорила о семье и детях.

- Как бы сильно Ордин не пытался в нас загубить к корню женское начало этими печатьми, нашу природу им не изменить. Мы - рожденные женщинами. Самками. У нас в крови тяга быть матерями и женами. Но сейчас не время, милая моя.

Обычно Купава скупа на ласку и нежность, но сейчас ее глаза настоль тепло на меня смотрят, что я теряюсь. Сердце ноет в груди от ее слов.

И я чувствую себя подобно тому, что долгое время мучалась от болезни, не зная, где найти лекарство. А сейчас, с наглым появлением Данислава в моей жизни, будто нашлись разом все ответы. Те, к которым я, как оказалось, совсем не готова.

Купава берет мою ладонь в свои, крепко сжимает. Кленеться:

- Я обещаю тебе, что как только госпожа решит беду с повстанцами, я попрошу ее даровать тебе свободу. Уверена, она согласится. Найдешь себе достойного мужчину, построишь с ним семью, родишь медвежат. Но этот бер...

На мгновение в ее глазах блестит жалость. Ей как-будто жалко, что я мучаюсь от подобного, и это меня отрезвляет. Вырываю стремительно резко руку из ее ладошей и грубо отшучиваюсь.

- Ой, да перестань! Влюбилась? Я? Да ты верно где-то головой ударилась!

- Но, Забава. Этот бер, он же что вольный ветер, не доведет до...

- Перестань! Что ты пристала к нему?! - злобно шиплю на нее, неожиданно даже для самой себя принимаясь защищать бера. - Букет полевых цветов подарил? Ну и что? Многих мужиков ты видала с цветами подмышкой для девки?