Где твой истинный лик?

Глава 6

- Ммммррр... Добрый уже уходишь..?

Милаха поворачивается на живот, нарочно подставляя мне округлую пышную задницу и ровную спину. Шлепаю душевно по упругой голой мягкости. Следом ласково оглаживаю кончиками пальцев покраснение на светлой коже.

- Я мясо тебе наловил с утра, на заднем дворе кинул.

Шепчу на ухо медведице и тут же выпрямляюсь. Затягиваю ремень на поясе штанов и покидаю почевальню. Свою рубаху нахожу свисающей с угла приоткрытой двери. Тянусь за ней, ощущая, как молодуха льнет ко мне со спины.

Зубами царапает мою лопатку, а потом губами касается, словно прося прощения.

- Когда еще заглянешь?

Сладким голосочком шепчет, мурлыча на манер дикой кошки, при этом потираясь об мою голую спину своими твердыми сосками. Кровь медленно начинает нагреваться, хоть вчера я и не давал Милахе передохнуть, драл не щадя.

Но плотскими ласками я уже насытился, так что не стоит отдаваться искушению. Да и служба зовет.

Оттого я спешу выбраться из ее объятий, да и не искушаю лишний раз похотливую самку своим обнаженным ликом, надеваю рубаху.

Оборачиваюсь коротко на Милаху.

Нагая и расслабленная.

Как сонная кошечка, совсем не стыдясь, упирается плечом об дверной косяк. Пышные груди украшены полумесяцами, подаренными моими губами. На бедрах еще не засохли следы нашей страсти, а мои пальцы оставили маленькие синяки на талии и широких бедрах.

Рыжие кудри медведицы доходят до округлой задницы, медовые очи шаловливо поблескивают. И Милаха демонстративно медленно облизывает бледные губки, призывно усмехается.

- Мммм... Добрый, может, задержишься немножечка?

Немножечка у нас не получится. Потому что если я выпрыгну из штанов, то буду ее драть, пока сознание не потеряет. Милахе, впрочем, оно и нравится. Похотливая сучка, вечно прыгает по постелям.

Я ведаю, что к ней бегают молодые беры, вкушая среди первых раз сладкую женскую плоть.

Те прячутся, еще стыдятся, а то и бояться меня. Думают, я всех убью за то, что они к моей бабе поползли.

Только вот Милаха не моя баба.

Она вольная, считай, что общая.

По мимо меня и этих юнцов, в свое время она грела и постель Третьяка, младшего брата вождя. Да и среднему тоже.

Ей такое по нраву. Ведь каждый бер, приходя за лаской, оставляет что-то взамен. Дорогие подарки, богатый улов, купеческие заморочки...

Она не бедствует, но при этом не обременена лишними обязанностями. Редко когда я останусь у нее покушать. И то сам себе накрошив чего сьестное. У Милахи, увы, руки растут из задницы! Ну зато в постели она ими хорошо владеет.

- Так когда еще зайдешь?

Порхает следом за мной и, не стыдясь наготы, выходит меня провожать на крыльцо, лишь рыжие лохматые локоны перебрасывает через плечо, укрывая пышную грудь.

- Не ведаю. Когда освобожусь.

Закатывать мне скандалы деваха не смеет. Как и приказывать, что да как мне делать, просто не имеет права. Пару зим назад попыталась, но я быстро затянул ей удавку. Она мне не в разу не жена, чтобы предьявлять!

Милаха, хвала богам, обмозговала всё и затихла. Оно и к лучшему, а то искать поблизости другую любовницу запарно. У нас баб в долине, считай, и так кот наплакал. А незамужних и еще вот таких свободолюбивых, с которыми можно забыться, и того меньше. А мужиков до хрена, и все хотят ласки.

- Ну ты не забывай обо мне...

Печально вздыхает и бровками играет. Чую неподалеку ребятню. Видно, с утра пораньше собрались на речку. Порыбачить, пока погода в край не испортилась.

- В избу иди, - хриплю ей, спускаясь по ступенькам вниз, - простынешь еще...

Прогоняю побыстрее, дабы не попадалась детишкам нагая на очи. И так понятно, что те что постарше пошли рыбачить. Но не для их глаз пока еще эта услада.

Милаха задирает нос кверху.

- Так у меня кровь горячая! - и следом ладошкой прячет зевок.

Улыбается мне хищно напоследок и, виляя пышной задницей, уходит в терем. Вот и славно.

Разминаю руками шею, прикрыв за собой калитку.

Не выспался ни черта, зато отдохнул чутка телом, выпустив мохнатого похотливого ублюдка погулять. А то со своей службой хрен когда выберусь в следующий раз.

Но и держать в себе тот грозящий разнести всё вокруг нее было невозможно. Я рисковал кого ненароком убить изо этого проклятого шпиона.

Ооооох, наш вождь, который еще и мне хороший друг, недавече женился. На дивной девке-медведице из соседнего племени черных беров.

Внебрачная дочь вожака оказалась не девочкой-одуванчиком, а скорее шипастой розой, которой принято хлестать по морде.

Дивная девка в своем упрямстве и обворожительная в умении срывать любые попытки обрести спокоиства нашего вожака.

Да, Грома штырит не по-детски. Будто набухался маковой настойкой, теперь не ведает ничего вокруг, кроме этой самки. И ведь упирается, как баран, причитая о ненавести к ней! Будто я не слепой и не вижу.

Не вижу, как он голубых очей с нее не поднимает, как теряет умение дышать, когда она проходит мимо. Как жадно вдыхает запах ее кожи, стоит медведице оказаться подле него.

Как бесится, рычит, проклинает! Но глазами раздевает. Пальцы сжимает в кулаки, дабы удержаться и не наброситься на нее с примитивным желанием отлюбить на месте.

Всё я вижу, да давно понял: потеряли мужика.

Но я за него все равно рад. Гром заслужил подобного счстья, после столько зим душевных метаний и одиночества. Гроза сильная самка, под стать вождю, уже и свекрови успела поставить на место да отправить восвоясь. Она потянет должность главной самки в племени, сможет навести порядок. И к Грому, я думаю, рано аль поздно воспламениться чувствами.

Ибо такую безбашенную девку, не ведающую никаких запретов и границ, сможет обуздать и удержать в колыбели спокоиствия только тот, кто властнее нее. Гром справиться. Только будь она чуть к нему помягче, поласковее.

А от ее взгляда пока что можно только зарыться где-то в кургане и не вылезать оттуда до поры до времени.